По дороге они купили по персику цвета закатного солнца, сочному даже на вид. Артуру не разрешили помыть их в общественном туалете: старушка уборщица подскочила:
– Нельзя-нельзя! Запрещено мыть фрукты.
– А я мою руки, – нашелся он. – Персики просто положить некуда.
Она посмотрела на него с недоверием и рассмеялась:
– Хитрец какой!
И удалилась, покачивая головой. Ему показалось, что старушка хихикнула себе под нос.
Сашкин персик оказался особенно сладким, сок стекал по подбородку, капал на землю, и девочка смеялась и мычала от удовольствия, а он нарадоваться не мог, что ей все нравится в его любимом Гурзуфе. Особенно перламутровое море, полное крошечных прозрачных медуз, которыми Сашка не брезговала, ворковала с ними как с младенцами, хотя – кто знает? – может, они уже доживали свой век…
Тощий парень в розовой панаме и с диким взглядом засмотрелся на счастливую и хохочущую Сашку, даже какое-то подобие улыбки скользнуло по губам. Она этого не заметила, а Артур подумал с сочувствием: «Куда тебе, доходяга… Такая девушка!» Его уже давно не смущало, что он думал о ней как о дочери, переживал за нее, гордился как родной. Жизнь с ними обошлась жестоко, но позволила уцепиться друг за друга, не упасть в пропасть отчаяния. Неужели в этом и был некий Высший Смысл? Неисповедимы пути… к счастью.
Логов действительно чувствовал себя абсолютно счастливым в тот день в Гурзуфе, когда Сашка сказала, побывав на чеховской даче:
– Хочу такой дом. Мне больше и не надо… Чтобы только для тебя была комната, если ты вдруг приедешь.
– Я приеду, – пообещал он, польщенный, что она оставляет в своем будущем местечко и для него. – Но ты же не сейчас останешься тут? Надо сначала выучиться…
– Чему? – вздохнула она. – Я понятия не имею, чем хочу заниматься. Мне понравилось раскрывать с тобой преступления, но получится ли без тебя? Не факт же, что нам всю жизнь удастся работать вместе?
Артур проговорил с сомнением:
– Может, и не стоит всю жизнь возиться в крови. А ты не пробовала писать? Сидела бы на берегу и сочиняла, как Чехов…
– Как Чехов, не получится…
– И не надо! Он уже был. Ты должна писать, как Александра Каверина.
– Каверин тоже уже был.
– Но он был Вениамином. Это же совершенно другое дело!
Ему удалось ее рассмешить. Да и невозможно долго грустить, глядя на зеленоватую воду, омывающую огромные валуны, на скалу дикой красоты, которую писатель окрестил Пушкинской. С ее обломков, отколовшихся во время давнего землетрясения, без устали ныряли обласканные солнцем местные мальчишки. Что они искали на дне? Пиратские сокровища?
Барабулька в местном ресторанчике на набережной оказалась прожаренной и маленькой. Артура привлек запах плова, и из открытой двери, точно почуяв, высунулся старенький и смуглый до черноты хозяин:
– Заходите скорей, молодежь! Я для кого тут плов готовлю?
Но Сашка успела сморщиться и мотнула головой: она не выносила рис и все блюда из него, даже столь модные японские.
– Девушка не хочет плов, – поспешно предупредил Артур. – У вас другие блюда есть?
– Как не хочет?! – опешил старичок. – Сейчас захочет… – Но быстро сдался: – Для такой девушки у нас найдется то, что она любит. Проходите на диван, сейчас мальчики вас обслужат.
Артур окинул зал взглядом и понял, что его суставы не выдержат, если он усядется на восточный диванчик, поджав ноги. И они выбрали обычный столик у окна, чтобы продолжать вбирать глазами море. Такого перламутра Артур не видел больше нигде…
– Обалденно вкусная, – отозвалась Сашка, прожевав первую рыбешку. – Я теперь буду питаться только барабулькой.
Но до сегодняшнего вечера у Юрия им больше не довелось отведать эту черноморскую рыбку. У Вики она оказалась крупнее и мягче, была не настолько прожарена, чтобы хрустеть ею вместе с косточками. Артуру показалось, что Сашка слегка разочарована, но виду она не подала, конечно. Оксана хорошо ее воспитала…
– Когда нам отдадут Пашу? Мы сможем похоронить его по-человечески? – эти слова первыми прозвучали вслух после необязательного обмена скупыми приветствиями и приглашениями к столу.
Все разом посмотрели на Светлану, лицо которой сейчас казалось высеченным из темного просоленного дерева.
«Впору крепить ее голову на нос парусника, скитающегося по морям», – подумал Артур. И ответил как можно мягче:
– Конечно, отдадут, не волнуйся. Когда будут закончены необходимые следственные действия, мы сможем похоронить Пашу.
Сидевший напротив него Юра тяжело навалился грудью на стол:
– Но это не главный вопрос, как я понимаю. Кто-то столкнул моего брата на камни… Потом убил нашу мать.
В глазах его мрачно тлел уголек, в любую минуту готовый полыхнуть жарким огнем. Когда в тебе столько злости, ничего не стоит ударить человека так, что тот слетит со скалы. Непреднамеренное убийство – это все равно убийство…
Сашка замерла с рыбьим скелетиком в руке:
– Не факт, что это один человек.
– Что? – Юрий через силу оторвал взгляд от лица Артура. Видно, ему казалось, будто у Логова уже есть ответы на все вопросы.
– Два убийства. Разный почерк. Это могут быть разные люди, – пояснила Сашка.
