– Ты что себе позволяешь?!!
– Он меня оскорбил.
– И что теперь?
– Он меня оскорбил и я его ударил. Это он виноват – Джек сьел моего котенка. Я его предупреждал, что Джека выпускать нельзя. Я хотел сам взять того человека. Он сам виноват.
– Ты из-за котенка его ударил?
– Да.
– Из-за паршивого котенка?
– Из-за моего.
В четыре утра Штырь скончался, не приходя в сознание.
Случай был безнадежен с самого начала – хирург так и сказал об этом, но, получив деньги, взялся за операцию. Переносица была размолота и осколки кости проникли в мозг. Безнадежно.
Наутро шеф вызвал Никиту. Тот стал в своей любимой позе у дверей. Простить такое было невозможно. Оба это понимали.
– Что собираешься делать? – спросил Павел Карпович.
– Уйду.
– От меня не уходят.
– Я уйду.
– Ну тогда, спасенному – рай, как говорится.
Никита не решался еще четыре дня. В эти дни ничего не происходило. Погода была неожиданно дождливой: первый день в грозах и ливнях; второй – серая стена дождя и покосившиеся столбы с мокрыми воронами, столбы в форме буквы «Т» – темень, тоска, тревога; тучи, туман, топь; тяжкий, тошный, треклятый день; тихие тени в углах; третий – чуть моросил; на четвертый – полило снова, но вышло солнце к вечеру. Никто его не трогал, никто не разговаривал с ним. Он вспоминал себя и ему казалось что ничего не произошло, что ничего не могло произойти по такой маленькой причине – просто из-за котенка, подаренного старушкой…
Наконец он решился. Собрал рюкзак, положил на постель ключи и вышел. Никто ему не препятствовал.
Ему было тридцать три без нескольких дней. Двадцать лет назад он покинул Малиновку. Двадцать лет он не видел матери и ничего не слышал о ней (да и не хотел слышать, впрочем). Во всем виноват город. Город – это чудовище с трубами, с грязными внутренностями, со слепыми глазами разбитых фонарей.
Из города приходят войны, смутные идеи, смуты и разврат. В городах не бывает рассветов – тех, которые он помнил, не бывает лягушек, покосов, просторов, оврагов и тракторов – если есть, то грязные – не бывает всего, что он помнил и любил. Зачем ему город.
Он шел по дороге, ведущей от города. На пути он встретил старичка, похожего на графа Толстого, бредущего в свой последний путь на неведомую станцию. Недолго они шли вместе, разговаривая о самых простых вещах – о хлебе, сне, одежде, счастье.
Потом старичок отстал и Никита пошел один. Он продолжал думать о простых вещах и совсем не вспоминал о том, что осталось за спиной.
Павел Карпович собрал всех, кто был в доме. Семь человек.
– Поедем все, – сказал он, – все, потому что так надо. Ты возьмешь Диану.
– Почему Диану?
– Джек не подойдет, он слишком глупый. И он дружил с Никитой. А Диана хорошо дрессирована, она не свернет и не побежит за кошкой, пока не выполнит приказ.
Они разместились в двух машинах. Первую вел сам Павел Карпович. Диана лежала на заднем сиденье, иногда вскидывая голову и улыбаясь проносящемуся за окном. Ей редко приходилось ездить в машине.
По пути они встретили мужичка, удивительно похожего на Льва Толстого, и распросили его о путнике.
– Да, – сказал мужичок, – был такой, ушел вперед, куда мне за ним угнаться.
– А давно?
– Давно. Часа два будет.
Было поле, был закат и была черная человеческая фигурка на фоне сияющего неба. Две машины остановились. Павел Карпович вышел, держа Диану за ошейник. Диана знала кто здесь самый главный и подчинялась всем его приказам.
– Взять! – приказал Павел Карпович и отпустил ошейник.
Черная фигурка остановилась и обернулась, ожидая. Сбоку, над дорогой зажглась первая звезда – первая всегда зажигается неожиданно.
До чего же слабое существо человек, и сильное одновременно: он может выжить во льдах и в пустыне, пережить шторма, наводнения и войны, остаться чистым среди грязи или не поддаться соблазну ради своих пустых миражей, но соломинка ломает ему спину, он тонет в капле и пылинка сбивает его с ног. Мы рождаемся на свет случайно и умираем случайно, и все важное, что происходит с нами, настолько случайно, что просто не могло произойти. Но вот, все же произошло.
Рассказ мой движется вперед и одни фигурки сьедают других.
Иногда самая слабая фигурка бьет сильную, иногда двух сильных сразу. Фигурок становится меньше, но игра не теряет остроты.
Кого следующего положат в деревяянный ящик? Никто не знает – потому и интересно играть.
Негодяй и любовь – две вещи нераздельные. Каждый негодяй обязательно что-нибудь любит. Негодяй Бецкой любил зажигать огонь. Жил он в немаленьком, но очень провинциалльном городе. Эти города отличаются размерами, количеством заводов или железнодорожных путей и больше ничем существенным. И жизнь в таких городах бывает очень скушна, но только не для негодяев. Потому что, как уже сказано, каждый негодяй что-нибудь любит. А человек, который любит, не скучает.
