– Зачем она поехала с нами! Зачем она поехала с нами! – повторял одно и то же длинноволосый белокурый парень.
Вывалянная в грязи девочка-подросток в порванных брюках и с исцарапанным упрямым лицом враждебно глядела на парня.
Улдис Стабинь придвинул к ней листок протокола.
– Прочитайте и распишитесь, – коротко сказал он и подпер голову ладонью.
Улдис чувствовал себя усталым. Куда девались его кипучая энергия и неизменно бодрое настроение? Он желал сейчас только одного – поскорей выбраться на свежий воздух из дежурного помещения.
Улдис Стабинь дежурил уже вторые сутки. Сотрудников не хватало. В самый разгар отпускного сезона неожиданно заболели два оперативных работника.
Вчера вечером сержант Озол привез двух пьяниц. Они учинили дебош в ресторане. Ночью ватага подростков из Риги разгромила киоск. До самого утра пришлось разбираться с ними.
Подписанный девушкой протокол Стабинь передал для подписи белокурому парню. Затем приказал сержанту Озолу увести виновного.
"Кажется, наступила передышка", – решил Улдис. Взяв последние оперсводки, он стал их не спеша просматривать. "На улице Лашу угнана светлая "Волга". Государственный номерной знак… В троллейбусе седьмого маршрута две карманные кражи…"
"Нелегка ты, наша жизнь милицейская", – вздохнул Стабинь. Он отложил сводки, кроме одной, привлекшей его внимание.
"Сегодня в 11.35 на станции Ваверы с электропоезда был снят в бессознательном состоянии гражданин Янис Векерис, двадцати одного года, грузчик Рижского порта, – читал Улдис. – Не приходя в сознание, гражданин Векерис скончался на месте. Векерис находился в состоянии среднего опьянения".
"Это не наша епархия, – подумал Стабинь, – пускай коллеги-железнодорожники покопаются". Но следующие строчки заставили его передумать.
"На руках покойного выше локтя обнаружены синие кольцевидные кровоподтеки. Причина смерти – инсульт. Согласно поступившим данным в поезде у гражданина Векериса произошла ссора с неизвестным гражданином. Все сведения, имеющие отношение к этому случаю, просим направлять в отдел железнодорожной милиции капитану Ефремову".
– Вот какая симфония! Похоже на наш случай! – удивился Стабинь и протянул руку к телефону. Но тут же спохватился: чего ради поднимать Валдиса среди ночи. Лучше сначала выяснить самому.
– Озол! – окликнул Стабинь сержанта, дремавшего на скамейке. – Озол! Дома выспишься! А теперь посиди на моем месте. Если до утра не вернусь, тебя сменит Виксна с Кедровым. Если случится что, вызови лейтенанта Катковского и по телефону доложи начальнику. Ясно? Я поехал в Ваверы.
Заводя служебный мотоцикл, Стабинь мысленно повторил: инсульт, синие круги над локтями, ссора с незнакомым мужчиной. Чертовски похоже на наш случай.
Капитан Ефремов обрадовался нежданному гостю. Он радушно пожал руку Стабиню.
– Каким ветром тебя принесло?
– Тем же самым, что и тебя, когда ты явился в прошлом месяце в три часа ночи.
– Ну, у меня-то было срочное дело. А что случилось у тебя? Выкладывай, не стесняйся.
На сей раз у Стабиня не было времени на то, чтобы шутками и прибаутками "подкалывать" коллег-железнодорожников. Они дружили, но и постоянно соперничали, спорили. Поводами для споров бывали территориальные недоразумения.
– Меня интересует сегодняшнее происшествие в электричке, – сказал Стабинь.
– Уголовщиной это не пахнет. Парнишка умер от инсульта: напился и перенапрягся, удерживая дверь.
– У нас имеется аналогичный случай. Инсульт и точно такие же кольцевые кровоподтеки выше локтей.
– Так, может, и это дельце прихватишь? – с надеждой спросил Ефремов.
– Ладно, хватит! Расскажи серьезно и обстоятельно, что тебе известно об этом деле. Может, я и освобожу вас от него.
Ефремов помолчал, словно обдумывая, стоит ли уступать дело Стабиню, затем вынул из сейфа тощую папку.
– Вот все, что известно на данный момент.
…Курортный сезон в разгаре. Электричка мчится от станции к станции, утрясая свое нутро и набивая его новыми пассажирами. Некий дюжий верзила, выставив вперед плечо, впрессовался в тамбур вагона. Вслед за ним втиснулись еще два парня. От них разит перегаром. Вскоре положение стало изменяться к лучшему: народ помаленьку выгружался, и в тамбуре можно было себя почувствовать вольготней.
Верзила, привалясь к двери салона широченной спиной, громогласно объявил:
– Теперь мы тут власть. Никого больше не впустим и не выпустим.
– Точно, Епи! Хо-хо-хо! – дружно загоготали оба его дружка.
