Фелита удивленно глянула на Дрейманиса. Странно, ведь она никому не говорила, что работает в прокуратуре. "Стало быть, Дрейманис неспроста искал случая со мной познакомиться. Вон оно что! И побег этой парочки с яхты вовсе не был случайностью. Я умышленно оставлена наедине с этим типом в море. Что ему от меня нужно?" Хоть солнце и жарило как прежде, но по спине Фелиты пробежали мурашки.
Дрейманис будто читал ее мысли.
– Романтично, – заметил он, осклабясь. – Разыскивали меня вы, а нашел вас я, и теперь мы можем наедине поговорить.
Фелита вздрогнула и оглянулась – берег выглядел далекой и недосягаемой желтой полоской. Она перевела взгляд на Дрейманиса. Светлые, коротко остриженные волосы, широкий лоб, сросшиеся брови, крупный нос, энергичный, выдающийся вперед подбородок. Бесцветные глаза.
– Почему вы думаете, что мы вас ищем? – ответила она медленно, с трудом шевеля ватными губами. Старый испытанный прием для выигрыша времени и лучшего осмысления обстановки.
Дрейманис поднял голову.
– Я не думаю, я знаю. Будучи культурным человеком, читаю газеты, смотрю телевизор, слушаю радио!
За мягкой, почти ласковой интонацией угадывалась железная воля этого человека.
Яхта качнулась, раздался пронзительный скрип, и судно опасно накренилось на борт. Набежавшая волна окатила Фелиту с ног до головы. По морю пошла крупная зыбь, очевидно, где-то вдалеке бушевал шторм. Для игры в прятки времени не оставалось. Подавив дрожь, Фелита перешла в контратаку:
– И вы, значит, с перепугу решили, что не худо бы иметь заложницу, – неожиданно расхохоталась она. – Напрасно старались. От меня никаких гарантий вы не получите.
Дрейманис сосредоточенно следил за парусами, и слова Фелиты, казалось, пропустил мимо ушей.
"Сильные мужчины не выносят насмешек над собой, – вспомнила Фелита чье-то изречение, – а в особенности, когда их упрекают в трусости". Она обхватила руками предательски дрожащие колени и старалась не выдать своего волнения.
– У вас заячья душа, – продолжала Фелита с напускной веселостью. – Иначе вы уже давно явились бы в прокуратуру.
Кажется, Фелита попала в точку. Дрейманис резко выпрямился и окинул ее пытливым, тяжелым взглядом.
– Кому и зачем я понадобился? – внезапно осипшим голосом сказал он.
Теперь Фелите надо было быть начеку и каким-то образом заставить его раскрыть свои карты. Выяснить, с какой целью он заманил ее в ловушку.
– Желательно было уточнить кое-какие обстоятельства, – заметила она как бы между прочим.
– Только и всего? – В голосе Дрейманиса сквозили насмешка и скрытая злость. – И по этому случаю объявили розыск по всей республике. Бросьте наводить тень на плетень, я не маленький. Для выяснения обстоятельств в вашем распоряжении имелся целый вагон свидетелей. Но вы ищете козла отпущения…
Фелита украдкой вздохнула. Она избегала смотреть на Дрейманиса, чтобы глаза не выдали ее страха.
– А вы что, разве чувствуете за собой вину? – с напускной бодростью воскликнула Фелита.
Дрейманис медлил с ответом. Скорей всего прикидывал наилучший вариант.
Между тем Фелита сумела несколько подавить волнение. Мысли прояснились, и она стала более спокойно анализировать создавшуюся ситуацию. О побеге нечего было и помышлять. Берег уже почти скрылся из виду. В какой-то момент Фелита пожалела, что не прихватила с собой миниатюрный пистолет. Впрочем, кто знает, чем могла бы окончиться угроза оружием… "Положение отнюдь не безвыходное, – успокаивала она себя, – мы этого человека разыскиваем, а он объявился сам. Не для того же он меня сюда завез, чтобы утопить. Я ему нужна, чтобы сперва выудить, выжать из меня все, что относится к следствию, и лишь тогда… Все зависит от меня самой, и только от меня…"
Пауза затянулась. Фелита искоса глянула на Дрейманиса. Похоже, нервничает, покрылся испариной. Пробурчав нечто вроде извинения, снял рубашку. Мускулистые руки и грудь покрыты татуировкой. "Такие ручищи схватят – одними синяками не отделаешься. Кости переломает, как спички".
– Вы чувствуете за собой вину? – переспросила она, чтобы нарушить томительное молчание.
Ветер неожиданно стих, паруса повисли, словно огромные увядшие лопухи, и яхта обессиленно закачалась на крупной волне. Дрейманис подтянул шкоты, и к яхте вернулся слабый ход.
– Парень действительно умер? – спросил он. "Интересно, – подумала Фелита, – противник предлагает играть в открытую".
– Да, умер, и вам это известно.
– Ну и чем это для меня пахнет?
– На мой взгляд, то, что произошло в поезде, вам не могут вменять в вину, – осторожно выбирая слова, ответила она,
– Вы так считаете?
– Безусловно!
– А другой работник прокуратуры будет иного мнения. Третий отыщет в Уголовном кодексе еще какую-нибудь статью. Пройдут месяцы, а может, и годы, пока мне удастся доказать, что я не верблюд.
– Категорически повторяю, в данном случае ваши действия были законными! Дрейманис вскинул брови.
– Что значит – в данном? А в каком случае незаконные?
– Может, вы еще кого-нибудь встряхнули?
– Встряхнул. Тряс и трясти буду, если понадобится…
Глаза Дрейманиса сузились и стали колючими.
– Вы спортсмен? – решила Фелита изменить тему разговора.
