– Да, мускулы у тебя на месте, – согласилась Тамара, пощупав. – А я подумала сейчас знаешь о чем? Если этот Юра сегодня сбил женщину, а раньше убил твоего друга, то он ведь не остановится. Не остановится, если его кто-то не остановит.
Если бы я была мужчиной, я бы что-нибудь сделала. Но только не из мести. Я бы сделала это ради справедливости.
– Почему не из мести?
– Месть – это очень дикая и детская вещь. Маленькие дети любят мстить. Даже могут ударить камень, о который споткнулись. А взрослые мужчины из этих же соображений устраивают всемирные войны. Месть – это гадко и бесполезно.
Если буцать каждый камень на своей дороге, то просто сломаешь ногу в конце концов, Но ради справедливости – можно.
– Я понимаю, – сказал Валерий.
– Да, – сказала Тамара, – но пообещай, что сделаешь это не из мести.
– Обещаю, если это так важно.
Еще два года назад эта местность была мелкокустистым пустырем со старыми столбами, выгоревшей травой и разноцветным мусором, неизвестно как попадавшим сюда из города. Город заканчивался метрах двухстах, пашкиным домиком.
Еще была здесь остановка редкого, почти вымершего сейчас автобуса; домик остановки был вкопан в землю под наклоном, что дало повод прозвать этот домик пизанским. Столбы тоже были пизанскими, наклоненными в разные стороны и под разными углами – общий вид местности был уныл и напоминал учебную картинку о последствиях землетрясения. Тут же была и полуразобранная развалюшка, подтверждающая впечатление.
Но Павлу Карповичу место понравилось. Первый архитектор появился здесь второго мая позапрошлого года. Он был кудрявым белоусым парнем, недавно закончившим архитектурный, очень прилежным и очень способным, мечтающим создать особенный стиль, загрести кучу денег и сбежать из отвалившегося куска тюрьмы народов. Первый архитектор погулял по местности, позаписывал цифирки в записную книжицу, сел на траву и начал есть бутерброд. Бутерброд он вынул из кулька с надписью Corona. День был ветренным и ветер унес освободившийся кулек, надув его мнимой реальностью. Потеряв кулек, первый архитектор доел бутерброд, поднялся, огляделся вокруг, облыжно обругал свою жизнь, ненавистную, и начал чертить.
Чертил он долго, с упоением, карандашом в блокнотике. Когда закончил, уже вечерело и уютно пахло ромашкой лекарственной.
Перед уходом первый архитектор подошел к столбу с обьявлением. «Только у нас! Единственный шанс изменить свою жизнь! Остановись!», – так гласило обьявление.
Архитектор остановился. Все, кроме заголовка было набело смыто дождями и в чем был шанс изменить свою жизнь навеки осталось тайной. Первый архитектор вынул ручку и написал на белом пространстве:
Вива Италия!
После этого он отправился на автобусную остановку и прождал омерзительные час двадцать три минуты. К концу ожидания многочисленные стрижи в небе были вытеснены многочисленными нетопырями.
Две недели спустя он принес Павлу Карповичу набросок.
Павел Карпович поглядел и остался недоволен: будущий дворец был прекрасен, но слишком напоминал китайскую пагоду.
Особенно портили вид пологие и широкие скаты крыш, и блестящие водосточные трубы, стоящие как кобры, готовые напасть. Проект был отвергнут и первый архитектор затерялся в пространстве и времени. Увидел ли он Италию? Кто знает…
Второй архитектор появился на следующий же день. Это был низенький, заносчивый человечек, уже в летах, с широкой грудью и навесным пузом. Пузо делилось пополам линией, начинавшейся с пупка, и казалось, что под рубашкой этого человека сидит мальчик, выставивший, скажем так, каудальную область и приготовившийся к дефекации. Если короче, то снявший штаны в туалете. Второй архитектор тоже побродил по местности, хмыкая и поглядывая на часы, но ничего не записал.
Записал, ошибаюсь, – он увидел обьявление о единственном шансе и долго изучал его. Потом под надписью «Вива Италия!» сделал добавление:
Что может быть лучше?
Этот тоже страдал тягой к свободе. Но даже тяга к свободе должна оставаться в разумных пределах. Очень скоро второй архитектор был арестован и посажен за взятки. Павел Карпович не стал его выручать – второй проект ему тоже не понравился – однообразнейшая башня в четыре этажа.
Третий архитектор был человеком с размахом и без комплексов. Он приехал на иномарке с хозяйским шофером, осмотрел площадку и через четверть часа план был готов.
Уезжая, третий архитектор прочитал надпись:
Вива Италия! Что может быть лучше?
и добавил:
Большая гениталия! Что может быть лучше?
Как сказано выше, он был человеком без комплексов.