Мне было страшно в это верить. Поэтому я внушила себе, что Надежда ошибается. Что, возможно, премии и были, но их выплачивали только ей как женщине. А она предположила, что премии полагались всем.
А насчёт рассказов Андрея о том, куда я, якобы, потратила эти мифические деньги, возможно, тоже произошло недопонимание. Быть может, Андрей и говорил что-то, но в сослагательном наклонении, предполагая, куда бы я могла потратить премиальные деньги, если бы они были. А Надя неточно его поняла.
Но в глубине души я понимала, что Андрей с лёгкостью мог так поступать. Без малейших угрызений совести он тратил так необходимые нам с Алёной деньги только на себя. Потому что даже если бы мы с дочерью тогда умерли с голоду, Андрей и в этом случае умудрился бы повернуть нашу трагическую гибель в свою пользу, показавшись перед всем миром этаким несчастным героем, скорбным вдовцом, которому не повезло иметь слишком жадную жену, уморившую голодом себя и дочь. Все бы жалели его, а меня бы ненавидели. Так что при любом раскладе ничего бы не изменилось. Мне никто и никогда не поверит. Так зачем же пытаться переубеждать весь мир в намерении обелить своё имя? Лучше просто всё это забыть. Забыть навсегда, лишив себя шанса даже случайно потревожить память этими болезненными воспоминаниями и переживаниями о том, чего уже нельзя изменить. Пусть всё исчезнет в пучине забвения!
И я сделал ещё один большой глоток снадобья, а затем позволила себе глубоко вздохнуть и снова направила поток своих мыслей в те горестные события 1998 года.
Наступил октябрь, и овощи стали дешеветь. Картошка, капуста, свёкла, лук и морковь стоили недорого, и мы стали позволять себе готовить овощные блюда. И поскольку я всё время находилась в полуголодном состоянии, то в один из выходных дней обратилась к мужу со следующим предложением.
– Андрюша, давай сделаем голубцы!
– Давай, – поддержал меня он.
И хотя мясо для нас в то время было непозволительной роскошью, мне так сильно хотелось есть, что я решила рискнуть и совершить эту трату.
Мы пошли на рынок, выбрали небольшой кусок мяса, затем купили капусту, морковку и лук, а в магазине взяли рис и вернулись домой, чтобы заняться приготовлением голубцов.
Четыре часа я стояла у плиты, но в результате этих трудов у меня получилась небольшая горка голубцов, которых, по моим расчётам, нам должно было хватить дня на три.
И все втроём мы сели обедать. В тот день я впервые за несколько месяцев смогла ощутить чувство сытости. Но не успела я вымыть тарелки после трапезы, как Андрей спросил меня:
– Сколько в кастрюле осталось голубцов?
– Не знаю. Не считала. Но, надеюсь, дня на два ещё хватит.
– Заверни-ка мне оставшиеся голубцы с собой. Я завтра отвезу их на работу, – неожиданно заявил Андрей.
В недоумении я посмотрела на мужа.
– Зачем?
– Чтобы угостить своих ребят, – ответил он спокойным голосом.
– А зачем их угощать? – переспросила я, не догадываясь о намерениях Андрея.
– Как зачем? Чтобы они смогли оценить твои кулинарные способности. Разве тебе не будет приятно, если ты узнаешь, что моим ребятам на работе понравились твои голубцы?
– Веришь, мне абсолютно всё равно, что думают твои коллеги о моих кулинарных способностях! – сказала я и посмотрела на мужа недовольным взглядом.
– Как это тебе может быть всё равно? – не скрывая искреннего удивления, произнёс Андрей.
– Представляешь: может!
– Но мне-то не всё равно! – повышая голос, заявил Андрей.
– Но мы же с тобой решили приготовить эти голубцы, потому что самим есть нечего! Я позволила нам выбиться из всех лимитов только с тем расчётом, чтобы этих голубцов нам хватило на несколько дней! Зачем тогда стоило тратить столько денег, если завтра нам снова придётся есть перловку?
– Ну вот опять ты начинаешь скандалить! – возмутился муж.
– Потому что я устала жить впроголодь! А ты собираешься отобрать у меня и у своей дочери последний кусок хлеба и отнести его на работу только для того, чтобы иметь возможность похвастаться кулинарными способностями своей жены! И как ещё я должна реагировать?
– А как же мне завтра быть? Вот стану я рассказывать о том, что моя жена приготовила вкусные голубцы, а ребята скажут: «А почему ты не принёс их нам попробовать?». И что я им отвечу?
– Ничего. Потому что не нужно им рассказывать о том, что я приготовила сегодня на обед, – принялась я втолковывать мужу, как нужно себя вести.
– А как я могу им это не рассказать?
– Вот так. Представляешь! Просто возьмёшь и промолчишь. Потому что не всё, что происходит в семье, нужно рассказывать на работе.
– Но я так не могу!
– А это твои проблемы. Если у тебя на работе происходит словесный понос, то нужно его как-то контролировать.
– Всё! Понял! Не буду я брать твои голубцы на работу! – рявкнул Андрей, поднимаясь из-за стола.
– Очень хорошо. Потому что это – наш обед и ужин ещё на два дня, – спокойным голосом ответила я.
Но на этой грубой ноте история не закончилась.
