Нико нажал на кнопку, и девушка увидела ещё одно помещение, предназначенное для релаксации медиков. Почти всё место там занимало огромное массажное кресло, а одна стена представляла собою один сплошной экран, который имитировал панорамное окно с видами за ним.
В предлагаемых заставках Шайя увидела знакомый ей сад на пустоши. Благодаря удачному ракурсу оператора он выглядел волшебно, но по прячущимся в зелени домикам она сразу узнала его.
Из-за близости с заповедником в саду очень быстро поселились разные зверьки, которых стали прикармливать посетители, и это придало невероятную популярность всему проекту.
— Оставь открытой и поставь, пожалуйста, вид на вон тот сад. Мне так больше нравится, − попросила Шайя.
Потом она посмотрела санитарную комнату и облегчённо выдохнула: всё было лучше некуда!
— Вот! — Нико дал ей в руки пластину. — Почитайте правила проживания здесь. Это очень облегчит вам жизнь.
— В мою электронку это не влезет, − с сомнением крутя в руках карточку, протянула Шайя.
— Это вот сюда надо вставить, − он сразу показал, куда − и на экране в гостиной вспыхнула инструкция с правилами и со схемой всей станции. — Вы осваивайтесь, а я зайду за вами через полчаса и провожу вас сначала к трибуну, потом к господину Торо.
— А как же ваша работа? Вы же помогаете техникам?
— Сегодня все ждут моих рассказов о вас, − смутился её сопровождающий.
— Разве это событие?
— Я немного поругался с комендантом и…
— И это привлекло внимание к моему появлению на станции, − поняла Шайя, − а тебе конфликт с уважаемым человеком не выйдет боком?
— А что он мне может сделать? Я живу в детской части, питаюсь за счёт детского фонда, помогаю, где требуется и где могу, не создавая никому проблем. Пока я несовершеннолетний, я для ни для гражданских, ни для военных недосягаем и защищён со всех сторон.
Шайя слушала Нико − и убеждалась в том, что этот паренёк рано избавился от детской наивности и инфантилизма, свойственным многим ребятам на планете, умеет думать наперёд и осознает последствия своих поступков. Молодые алайяцы учатся этому в большинстве своём уже выходя на работу.
После того, как она осталась одна, то побежала освежиться в душ, потом расчёсывала волосы и читала правила проживания на станции.
Вода была строго лимитирована, и надо самой рассчитать себе ежедневные нормы, чтобы потом не доплачивать за лишние кубометры.
Вентиляция воздуха входила в оплату налога проживания на станции, а вот увлажнение или эффект соляной пещеры, ионизация или ароматизация, облучение ультрафиолетом − это уже всё за свой счёт, так же, как и аренда робота-уборщика.
Шайя внимательно посмотрела на пол и понаблюдала за теми волосинками, что упали, когда она расчёсывалась. Некоторые из них потихоньку подтянуло к стыку стены и пола, всосало в крошечную полоску-отверстие, а остальные остались на месте.
— Так, потребуется робот-уборщик! — мрачно констатировала девушка и заглянула в прейскурант.
— Э, пока своими силами обойдусь, − сообщила она, появившейся картинке с уборщиком, весело мигающим цветными лампочками и весьма завышенной стоимостью аренды.
Времени уже не оставалось, и Шайя не успевала разобрать чемодан. Вытащив только свежую блузу и случайно раскидав ворох лежащих сверху пакетиков с набранными в дорогу вкусняшками, она вновь надела брючный костюм, в котором прилетела, и вышла в коридор.
Нико уже ждал её. Вручив ему презент из жареных каштанов и кумкватовых цукатов, она вопросительно посмотрела на него.
— Спасибо, − мило раскраснелся Нико, и пряча своё смущение за нарочитой деловитостью, начал быстро докладывать новости.
— Сейчас мы идём к трибуну Литону. У него больше всего потерь в личном составе, и он в бешенстве от того, что ничем не может помочь своим ребятам.
Шайя согласно кивнула. К Литону так к Литону! Но что-то с этим трибуном было не то, раз Нико так распереживался.
— Вы не бойтесь его, − чуть притормаживая и заглядывая ей в глаза, попросил парень. − Он… подавляющий и грозный, но хороший человек.
И словно бы поняв, как глупо и по-детски звучит его «хороший человек» заторопился всё разъяснить:
— Литон родился здесь, учился здесь же, и проходил службу тоже тут. Заработал на профессиональное укрепление тела и выполнял сложные миссии по освоению новых космических просторов. В те времена ещё были в порядке вещей перегрузки на кораблях, и все пилоты должны были выдерживать их. Потом появились новые технологии, и надобность в таких пилотах, как господин Литон, отпала. Он вернулся на Ореон и продолжил службу в качестве центуриона.
— Хм, отличная карьера для простого пилота! От сотника к тысячнику? Я так понимаю, что в голове у него нет никаких модификаций?
— Однажды Литон разбился, и господин Штрайненен, он тогда только начинал у нас работать, вытащил из него большую часть модификаций. Литон тогда не хотел жить… опустился… говорили, что он принимал всякую дрянь, только чтобы уйти от действительности.
— И? Ему кто-то помог?
— Штрайненен помог. Он сильно разозлился, когда узнал, что потратил много сил на лечение, а пациент не оценил этого!
