Шайя как раз просматривала, что ей использовать в качестве начинки к картофельному тесту, делая выбор между обжаренными грибами с амарантовой крупой и распаренным сухим мясом с рисом, когда услышала приветствие:
— Светлого дня!
Вытянув шею, чтобы увидеть, кто здоровается, оставаясь у низенькой калиточки, которую смастерил профессор, Шайя крикнула в ответ:
— Светлого, Денэра, проходите!
Откладывая в сторону грибы и замачивая крупу, девочка заварила освежающий сбор.
— Да я вот, — замялась женщина, — ненадолго.
— Прошу, проходите.
Шайя метнулась к буфету, чтобы набрать угощения, поставила на поднос заварной чайник с крошечными пиалами, из которых тут принято пить травяные сборы, и повела Денэру под заново построенный Ниярди навес, где нашёл своё окончательное пристанище массивный стол со скамьями.
Вместе с гостьей Шайя накрыла его скатертью, расставила угощения и некоторое время они обе сидели молча, ожидая, когда заварится сбор, а потом, медленно потягивая чай, следили за проснувшимися после зимы бабочками.
— Я вот зачем пришла, — объявила, наконец, женщина, залезая за пазуху и вытаскивая свёрнутую картину.
Шайя поднялась, переставила пиалы с чайником и помогла расправить работу Денэры, после чего задумчиво уставилась на изображение. Иногда требовалось долго вглядываться в то, что хотела показать художница, а потом попытаться как-то объяснить то, что увидела. В этот раз женщина не стала дожидаться чужого озарения.
— Ну, тут это… твой сад и я, — тихо произнесла она.
— В смысле? — удивилась Шайя, тщательнее приглядываясь к тому, как уложены нити и в какой они раскрашены цвет.
— Да вот же, деревья, площадка, мельничные жернова, и я сижу, работаю над новыми картинами, — нетерпеливо пояснила Денэра.
Девочка открыла рот и закрыла, неприлично таращась на гостью. Та нервничала, обводила пальчиком свою фигурку на картине и искоса поглядывала на маленькую хозяйку сада. Шайя вновь открыла рот, чтобы сказать: «Не верю!» — но вздохнула и прикусила губу.
Ну что она как ребёнок?!
Денэра тяготится одиночеством и в то же время женщина не терпит общество. А так будет сидеть в саду, что-то там делать себе и получится, что вроде бы рядом хлопочет Шайя, бегает по важным делам Цер, по выходным профессор что-то рассказывает и мастерит, а она всё так же в уединении. Все заняты своим делом, и никто никому не мешает.
— Э-э-э, раз так показывает будущее, то кто я, чтобы спорить с этим, − улыбнулась девочка.
— Ну, я тогда принесу всё необходимое? — обрадовалась Денэра.
— Давайте завтра. Надо почистить площадку от старой листвы, немного проредить ветки у деревьев, принести туда скамью, да и стол для работы не помешал бы.
— Да, стол мне нужен, — вздохнула мастерица.
— Основу для стола сколотить недолго, а вот столешницу вмиг не сделаешь. Мне понравилось заливать смолу в форму и когда она застывает, получается ровно и красиво, но это долго, — задумалась девочка.
Денэра заволновалась, но Шайя добавила: — Я что-нибудь придумаю.
Женщина кивнула и заторопилась домой, а Шайя уже в который раз подумала, что алани чем-то напоминают бесхозных котят и щенят, даром, что у многих жизнь уже подошла к закату. Они на многое способны, но не умеют ставить перед собою цели, не знают, чего желать, как следует им устроить свою жизнь. Они словно бы теряются в том потоке информации, что получают при контакте с информационным полем Вселенной и боятся сбиться с пути.
День оказался хлопотным, и вечером, вместо того, чтобы сесть и выполнить оставленные профессором задания, Шайя взялась плести из бамбуковых полосок столешницу для небольшого столика. Цер сколотил подстолье, а утром он укрепит сплетённую подругой поверхность и завершит работу.
Денэра уже на рассвете топталась во дворике Шайи, держа в руках узелок с рукоделием. Погода ещё не разгулялась и пришлось обустроить женщину во дворике возле уличной печи. Она долго сидела, глядя, как хлопочет девочка и сын Илаи, а потом пригрелась у жаркой стеночки и уснула.
Она не слышала, как забегала сама Илая и ревниво посматривая на посапывающую мастерицу, поучала Шайю, чтобы та гнала халявщицу и халтурщицу в одном лице, а когда, неприятно потрескивая, загудела парочка дронов, случайно приблизившаяся к ней, то женщина расстроено отошла в сторону.
— Вот уж никогда не думала, что не буду рада усилению своей энергетики, — огорчённо пожаловалась она и, собрав в комок ворох сухой травы, неожиданно кинула его в спящую Денэру.
— Вставай, спящая пророчица! Иди, твори свои картины! — задорно крикнула Илая и напевая что-то бравурное, отправилась восвояси, а потом, не поворачиваясь, крикнула:
— Вечером принесу молока!
Так и повелось. Денэра приходила с утра и уходила вечером, весь день проводя в укрытом деревьями уголке сада.
Цер с Ниярди в ближайшие же выходные обустроили для неё там уютный уголок, а Шайя носила ей еду. Правда, мастерица ела как птичка! Во всяком случае, по сравнению с самой девочкой и парнем.
