— Я не сказал «знать», — покачал головой старейшина. — Так же, как вы пользуетесь искусственной сетью, я черпаю знания во всеобщем информационном потоке. Чтобы предупредить вас о вашем правнуке, я проследил всю вашу родовую линию, и каждый тринадцатый потомок кардинально менял направление деятельности. Вы не знаете, но великий композитор Тиб — ваш предок, а до него был Чёрный Зар, знаменитый маг и философ, дурящий головы современникам.
— Этот тот самый Зар, о котором раньше все, кому не лень, писали романы? — с сомнением задал вопрос Рико.
— Да, тот самый.
— Друг мой Сакр, — обратился профессор, — ты сказал, что можешь помочь молодым господам с гармонизацией их энергии?
— Да.
— Мне кажется, это важнее, чем выяснять прошлое, — заметил Ниярди и слегка подтолкнул Рико к старику. — Не упустите свой шанс, — шепнул он ему. — Поверьте, больше вам подобного никто не предложит и не сможет сделать. Примите благодарность с открытой душой!
Шайя тоже улыбнулась, хотя она смутно представляла себе настоящие возможности алани. Вроде бы они значительны, но не обладая просветлённой душой, пощупать или увидеть эти возможности она не могла, и оставалось только верить, полагаться на некие ощущения.
Сакр действительно предложил уникальную помощь в благодарность за защиту заповедника. Аура молодых гостей для него была открыта, так же как и движение их энергетических потоков. Если бы ребят пришлось лечить, воздействуя на органы, то с двумя сразу старейшина не справился бы, а вот связать разорванные каналы, подтолкнуть к жизни важные, но атрофированные точки, которые несколько лет не использовались, это он мог.
Казалось, старик просто водит руками возле головы, изредка наклоняясь, чтобы провести ладонями вдоль тела до ступней. Иногда он упирался пальцем в какую-либо точку на голове ребят, но не более. Вскоре Тиба и Рико крепко уснули от его манипуляций.
— Я восстановил правильное движение энергии, и организм немного ошалел от такого счастья, — усмехнувшись, объяснил Сакр. — Дайте ребяткам поспать пару часов — и всё будет хорошо. Профессор, ты их теперь не жалей, подскажи им, как тренировать память, и задавай побольше разных задач. За недельку войдут в форму, вспомнят, каково это — воспринимать информацию и оперировать ею по-человечески, и дальше всё будет только в их руках, — посоветовал старейшина и, подмигнув Шайе, опираясь на палочку, отправился к себе.
— Надо бы прикрыть их от солнца? — неуверенно предложила девочка.
— Да, конечно, — согласился Ниярди.
— Я помогу. Что надо сделать? Принести из леса шесты? — поднялся Харадо.
— Да, но с этим справится Цер, — ответила ему Шайя, — а вы помогите мне собрать ветки и принести сюда. Возле леса мы оставили целый ворох, и из них мы сделаем сам навес.
Через полчаса над спящими гостями были установлены простенькие конструкции, на которые рядами сложили маленькие веточки с листочками, давшими тень.
Профессор увёл Харадо покормить уток, одновременно рассказывая ему о разных методах очистки воды, об опасностях купания в незнакомых водоёмах, о выборе места для ночёвок на природе и о том, как может измениться поведение знакомых ему людей, попавших в непривычные и опасные условия.
Обо всём этом студентам закрытой академии ещё будут рассказывать перед тем, как их всех отправят на другие планеты проходить практику выживания, но сейчас Ниярди подсказывал Кацу, какие знания ему пригодятся в ближайшие недели. В отличие от сокурсников, для парня предстоящие практики станут всего лишь лёгкой разминкой перед более трудным индивидуальным обучением.
Харадо слушал, смотрел, запоминал — и не переставал удивляться.
Всё вокруг шевелилось, издавало звуки, жило.
Это было необыкновенно, немного пугающе и одновременно обидно из-за того, что он обо всем этом не знал раньше.
Он всю жизнь восхищался звёздами, стремился к чужим планетам, а своя оказалась незнакомой, почти чужой. И воздух… здесь такой вкусный воздух, какая-то невыразимо ласковая вода и настолько успокаивающий шумовой фон, что чувствуешь себя немного пьяным.
Как же наивен он был, думая, что у его родителей прекрасный дом с садом, о котором заботилась мама. А мама… смешно сейчас вспоминать, что она, сколько он помнит, всегда считала себя несправедливо загруженной работой.
Сегодняшняя поездка многое перевернула с ног на голову и разные мысли с воспоминаниями лезут в голову! Родной дом теперь не кажется прекрасным, а мама больше не окутана волшебным флёром.
Кацу всегда был на её стороне, сочувствуя её утомленно-раздраженному состоянию из-за тягот управления домом и садом. Он упрекал отца, считая, что тот несправедлив, взваливая непомерный груз на плечи самой лучшей женщины в мире, и только здесь и сейчас он осознал, что великолепная госпожа Харадо лишь изредка указывала работающим в доме людям, что делать и вовремя оплачивала счета за их работу.
Стоило ему вспомнить о своём родовом доме и маме, как царапнуло неприятное чувство обмана.
Отогнав разочарование, он подумал о саде, который раньше считал красивым.
