Но тут внимание хищницы привлек ключ, торчащий в миниатюрной дверце. За дверцей оказалась череда ящичков, в которых искусительным сорочьим блеском посверкивала бижутерия. Побрякушки были тоже молодежные, хотя и не дешевые. Некоторые были очень миленькие. Лидочка перебрала их тщательно и убедилась, что ничего ценного тут нет. Жаль. Если не удастся подружиться, так хоть какая-никакая прибыль. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Но брать что-то у Симки нельзя - вдруг вещь дорога как память. Нарвешься на скандал из-за грошовой тряпки или цепочки и потеряешь больше. Подавляя нестерпимое желание поживиться хоть чем-то, гостья положила вещи на место, тяжко вздохнула и принялась рассматривать остальные полки. На глаза ей попался альбом с фотографиями. Она принялась его листать. Альбом был полон фотографий все той же юной блондинки. И внезапно Лидочка хлопнула себя по лбу. Ну, конечно! Это ее Аленка! Как она это забыла? Да-а-а, значит, ничего интересного и пикантного. Скука. Она захлопнула альбом, сунула его на полку и пошла к двери, но вдруг внезапно вернулась, схватила альбом и быстрым вороватым движением выдрала из него несколько снимков. Она и сама не могла объяснить, зачем они ей. Просто желание напакостить, уязвить, подгадить было нестерпимым.
Наутро Серафима посмотрела на гостью с таким недоумением, как будто не могла вспомнить, как та оказалась в ее доме. Лидочка была права. Выспавшаяся Сима обрела вновь энергию к сопротивлению, и Лидочка не успела оглянуться, как ее холодно и властно проводили к двери.
Померанский на Симочку, что называется, «запал». Теперь при желании она могла хоть ежедневно выезжать в свет в сопровождении грозного старого мафиози. Это было то самое, чего и добивалась Тома. Но совсем не то, чего хотела Сима. Померанский мужчина очень серьезный. Его манежить, как Игоряшу Ледянникова, невозможно. Поэтому Сима глазки Алексею Владимировичу строила осторожно. И кляла беспечную предводительницу их маленькой команды. Застряла где-то, глупая корова, со своим донжуаном в лампасах. А здесь, того и гляди, влипнешь по самое «ой!». Пора «делать» Ледянникова! Пора! А потом быстренько делать ноги.
- Ждем Томку! -Алла была категорична.
- Ага! Мы ждем Томку, а Симке в койку?! Я не шлюха! Сама ложись!
- Я бы легла, если б это было нужно для дела! Подумаешь, невинная девица нашлась.
- Ну и ложись!
- Если я лягу, твой Померанский в окно из своего шикарного офиса выбросится. Забудет даже, что он великий мафиози.
- Господи, да где ж этот проклятый санаторий? Что она, в конце концов, думает? Не могла мобилу с собой взять?
- Влюбилась наша глупая корова, вот и все дела, -зло фыркнула Алла.
- Томка не корова! Если б не она, нас бы всех еще той весной по заливным лугам собирали. Синих, распухших и жутко вонючих.
- Почему?
- Потому что утопленники вообще плохо пахнут. А те, которые химией баловались, -особенно! Ну, где же, где эта чертова Томка?! Где она?!
- Да зачем она тебе сдалась?
- Томка все придумала и сочинила. Томка -мозг! И она должна думать, а не трахаться где-то у черта на куличках!
- Правильно! Трахаться у нас должна ты, потому как ты не мозг, а наоборот, совсем другой орган.
Сима от такого беспардонного объяснения взъярилась не на шутку, но светская выучка даром не прошла. Она преспокойно шагнула к обидчице и, скрестив руки на груди, уперлась в нее насмешливым взглядом:
- Ладно, Аллочка. Если Томка -мозг, а я - пиписька, то ты у нас кто?
- Я, Симочка, тоже мозг. Только костный, поскольку отвечаю за химический компонент организации.
- А по-моему, ты, Аллочка, худая задница, -торжественно отчеканила светская львица. - Только желчный пузырь у тебя удалили, потому что желчь из тебя льется ведрами!
Пощечина треснула сухо, как петарда. Потом вскрикнула Алла: каблучки - тайное оружие женщин, и не только при покорении мужских сердец. О, этим оружием прелестная Серафима владела в совершенстве. Получив оплеуху, красавица не стала терять времени, а каблук ее туфельки был так же опасен, как клык дикого кабана-секача. На Аллиной коленке вспухла и засочилась кровью рваная глубокая царапина. Но, падая, Алла ухватила противницу за край скромненького нежно-лилового платья. И рухнули обе. Какое-то время они с натужным пыхтением возились на полу, каждая старалась как можно больнее поразить соперницу. Позорная бабская драка.
- А-пфс! -Целое ведро воды выплеснулось на дерущихся женщин, и, захлебнувшись, они невольно отпустили друг друга. Никто из них не обратил внимания, что Ирина, молча наблюдавшая за ссорой, тихонько вышла в ванную.
- Алка, какая же ты дура! -поднявшись на ноги, Симочка первым делом побежала к зеркалу. - Та-а-ак, колготки пали смертью храбрых, ну и хрен с ними. Опа! И койка отменяется! С такими царапинами на морде близко нельзя подходить к мужикам.
- Ничего, и с царапинами сгодишься. Кремом замажешь! -пропыхтела мокрая до нитки Алла, поднимаясь.
