С недовольной капризной миной она позволила усадить себя на диван.
«Да уж, все, конечно, здорово. Он милый и нежный, но такое впечатление, как будто ноги тебе целует гиена. Может в миг оттяпать по самое «ой». Хватит нежностей, лучше вернуться на нейтральную территорию».
Она продолжала наступать:
- Что ж, раз вы не дали мне уйти, я требую объяснений. С какой стати вам вздумалось, что у меня может быть что-то общее с подобной женщиной?
- Да я просто не знаю, кто она! Клянусь, знаю только имя и то, что она просила передать вам привет. Виноват, не знал, что вы с ней в ссоре.
Сима гневно фыркнула и рванулась прочь. Опять пришлось удерживать ее с немалой силой.
- Маленькая рыжая тигрица! -шепот был уже чересчур страстный.
«Пора выбираться из ситуации! Иначе сейчас дедушка полезет целоваться», - подумала Серафима, отчаянно прикидывая пути к бегству.
- Да кто она, в конце-то концов, эта страшная Лидочка?
- Вы что, действительно не знаете?
- Клянусь! И говори мне «ты».
- Что-о-о?
- Пожалуйста… И к черту Лидочку! Есть мы с тобой, малышка, и нам надо срочно что-то делать с нашими отношениями…
- Пустите меня!
- Ни за что… Иди ко мне, тигренок…
«О, как же ты мне надоел, старая плесень!» - устало подумала Серафима, пытаясь разомкнуть слишком крепкие объятия:
- Пусти-те!
- Никогда…
- Вы за это поплатитесь, обещаю!
- Плевал я на твоих министров!
«Ну вот! По крайней мере, довольна останется… Алла… Вот тебе напоследок, старый невежа!» - и, понимая, что партия проиграна, она от души тяпнула противника зубами за хрящеватое ухо.
Мафиози был счастлив. Разумеется, у нее не было и не могло быть ничего общего с той дешевой дрянью в копеечных изумрудиках! Как он мог купиться? Симочка. Симочка. Оказывается, она на целых семь лет старше своей «лучшей школьной подруги Лидочки Серовской»! Вот оно как! Ну, за спектакль-то та ответит, это само собой. Но с другой стороны, не так уж и плохо в его возрасте пережить все так же бурно, как в юности. Все эти сладкие и горькие муки. Он ведь думал, что это уже недоступно, и, что там скрывать, завидовал молодым. А теперь вот есть Симочка…
Оказывается, и у этой гордой дворяночки свои комплексы. Боялась признаться, что ей уже сорок. Глупенькая. Сорок - это очень мало. Это еще девочка. Его девочка. Симочка. Судьба все-таки у каждого есть. Он - Алексей, и она - Алешина! Выходит, судьбой назначенная. А теперь будет Померанская. Скажут, что старик сошел с ума. Ну и пусть говорят. Он имеет право на свою долю счастья. Последняя любовь. Прямо Тютчев какой-то!
- И теперь старый мафиози тебе целыми днями читает Тютчева? -Тамара не верила своим ушам.
- Не целыми. Знаешь, он еще кое в чем ого-го!
- А ты?
- А мне вообще-то, честно говоря, этот пыл даже как-то в тягость. Я его боюсь до ужаса. Но то, что я вляпалась и живой уже не выберусь, это ясно как божий день. Не он, так из-за него. Конец мне один.
- Подожди, не каркай.
- Томка, он был женат дважды или трижды. Кто сейчас слышал о его женах? Где они?
- Может, на Канарах, с высоких скал в океан поплевывают.
- Или в Подмосковье раков кормят…
- Сима, в принципе, все ведь идет так, как надо, верно? Так что подожди паниковать.
- Подожду, -Сима была непривычно покладиста. - У тебя-то как с твоим?
- Тоже как в сказке. Только сказки у нас с тобой, Симка, какие-то страшненькие, все про Змея Горыныча да про Кощея Бессмертного. Уж и не знаю, который из двух чудищ милее будет. Где девочки?
- Знаешь, Алла пропала.
- Как?!
- Ну не совсем. По ночам она дома, к телефону подходит, а вот днями где-то пропадает.
- Не где-то, а как пить дать, своего Волынова пасет.
- Может быть. Ох, Томка, чует мое сердце, и эта допасется, как мы с тобой. Пастушки хреновы!
- Хорошо, хоть с Алибабаевной хлопот никаких. Залезет в свою щелку и сидит, как таракашечка. И не гложет ее мечта об отмщении мужикам за поруганную молодость.
Время - вещь абсолютная. Хотя, когда солнце так слепит и хочется пить, секунда кажется вечностью. Секунда - это много. Слишком много. Нужны доли секунды. Если руки партнера в заданную долю секунды не придут в заданную точку пространства - партнерша упадет.
Она все поняла. Потому что там, под куполом, секунда - это тоже целая вечность. Целую вечность он смотрел в ее глаза, после того как предал ее. Она все поняла и не стала бороться. Падала обреченно, не пытаясь сгруппироваться, хотя случались и прежде падения. А может - оцепенела от его предательства. Вывих - вот максимум, что могло с ней случиться. Ерунда, легкая травма. Пропустить несколько, всего несколько выступлений, вот что требовалось. Но ее лонжа - прозрачный страховочный трос - оказалась незакрепленной, и когда Ирка начала падать, лонжа не натянулась, а свободно заскользила вслед за нею. Глухой удар. Маленькое переломанное тело лежало внизу, словно игрушечное. Почему-то подумал - насмерть. Спустился и сел на барьер. Над Иркой все столпились, а он не подошел. Вот сейчас кто-то первый крикнет:
- Убийца!
