Кое о чем Киру сообщить забыли, и он был до смерти напуган, когда мимо него деловито прошагал здешний обитатель. В половину человеческого роста, с круглым телом размером с футбольный мяч, которое, за исключением проплешины впереди, было покрыто короткой шерсткой. Голова у существа отсутствовала, а из тела исходили пять длинных тонких ног, четыре из которых расщеплялись на конце тонкими лесками, а передняя завершалась каким-то раструбом.
Выхватившего мачете Кира, отпрянувшего от твари, успокоили: паук был падальщиком, и сам не нападал, но и его трогать не нужно было – «раструб» был ртом существа, в котором начинался процесс пищеварения. Укус защищающегося животного оставлял сильный ожог из-за попадания расщепляющего органику сока, а также был очень «грязным» и заживал долго. Проплешина впереди, по-видимому, служила органом восприятия. «Падальщик должен жрать что-то кроме пыли», – заметил Кир, утихомиривая сердце. Охотники многозначительно усмехнулись, пропуская мимо процессию из шести тварей.
Кит вел людей забытыми коридорами, иногда останавливая группу и забираясь в технические помещения, иногда отправляя караван вперед и идя вместе с Ивко параллельными коридорами.
– Откуда тебе так хорошо известны эти места? – спросил Кир после очередного его возвращения.
– Кит был начальником отдела логистики северо-западного административного участка, – с гордостью за товарища ответил вместо него Ивко. – Он, пожалуй, самый высокий чин из оставшихся на Шайкаци!
– Вот как? – с уважением посмотрел на того Кир.
– Все еще можешь называть меня просто Кит, – разрешил их большой начальник.
– Ивко, а кем был ты раньше? – заинтересовался Кир.
Ивко, идущий чуть впереди, несколько секунд молчал, быть может, предлагая теперь Киту опередить его. Но тот был слишком занят, мысленно разбираясь с картой.
– Оператор четвертой фильтрационной станции, – пришлось ответить Ивко. Голос его, обычно жизнерадостный, почему-то стал выхолощенным.
– Спроси его о воде, – шепнул кто-то из охотников позади.
– Что насчет воды, Ивко? – послушался Кир.
– При условии замкнутости системы населению докатастрофной численности потребовалось бы 3000 лет, чтобы загрязнить воду до значимого уровня, – заучено произнес он. Видимо, это было частью какой-то релаксирующей шаманской байки у костра.
– Ты можешь задавать ему и другие подобные вопросы, – удовлетворенный их запасами воды, подсказал другой охотник.
– Боюсь, ничего подходящего не приходит в голову. – Кир обернулся, чтобы спросить о прошлом говоривших, но ближе всех к нему был Рейко. Перехватив его взгляд, тот заговорил первым:
– Бармен в «Разрядке».
– О, я был там! – отчего-то обрадовался этому совпадению Кир. – Нынче посетители там не очень шумные. – Рейко осклабился, но шутку не продолжил. – Смешаешь мне по прибытии «Маргариту»?
– Я могу смешать твою кровь с твоей обидой, – улыбнулся Рейко шире.
Кир, нахмурившись, отвернулся от него.
– Кстати, в тех местах много еды осталось, – припомнил он.
– Мы сначала перетаскивали все подряд на стоянку, но потом поняли, что туда все равно, кроме нас, никто не ходит, – пояснил Ивко.
– А почему, кстати, туда никто не ходит?
Ивко посмотрел с исключительным удивлением и укоризненно заметил:
– Потому что все умерли, Кир.
– Ну, то ли ты меня трахнул по башке слишком сильно, то ли мы действительно везем груз шкур от одних выживших к другим выжившим.
Эта информация как будто поразила Ивко и он отвернулся, пытаясь осмыслить ее.
– Потому они и выжившие, что не ходят в такую даль, – пояснил Кит.
– Ивко меня нашел именно в таких далях.
– Ивко ходит своими путями, – негромко проговорил Рейко. Его голос звучал уважительно. – Он верит, что вся Шайкаци – это лабиринт познания, себя и мира. И каждый должен попытаться войти в ее мистические потоки, чтобы найти свой путь.
– С ним сложно не согласиться, – заметил Кит. – Правда, я смотрю на это с практической точки зрения и составляю безопасную карту этого лабиринта.
– Это благородное дело, – сказал Рейко, сохраняя ту же почтительность. – Мы помогаем как можем, когда позволяет забота об общине.
Кит погрустнел на этих словах. Похоже, охота на филинов и шитье шкур сильно тормозили его грандиозные планы.
Они приблизились к большому перекрестку. Это была грузовая станция или крупный технической пункт – над путями висели краны, здесь были съезды для починки вагонеток, штабелями выстраивались какие-то ящики и мешки, на полках были брошены инструменты и запчасти. На перекресток выходило множество дверей – комнаты отдыха, склады, какие-нибудь оперативные штабы и контролирующие узлы. Тут же были лифты, чьи погасшие панели призывали воспользоваться лестницей рядом, на которую вел широкий, приветливо освещенный проход. Сделав крюк, караван возвращался на привычный маршрут.
