— Хорошо, Дмитрий Борисович, я удовлетворю ваше прошение. Император взял перо и начертал на бумаге.
Прошение удовлетворить, департаменту герольдии внести соответствующие изменения в герб рода Васильевых с добавлением надписи Спасский. С сего дня именовать Иванова П. А., Граф Иванов-Васильев. Ибо лучше новый граф, герой, чем десять старых бездельников.
Николай 1.
Отложив перо и присыпав песком написанное император посмотрел на графа.
— Как себя чувствует Екатерина? — мягко спросил Николай.
— Она счастлива, Ваше величество — улыбнулся граф.
— Значит, Дмитрий Борисович, вы сменили гнев на милость? Многие, в высшем свете, не одобрят ваш поступок.
— Знаю, ваше величество, но так же уверен, что мой род нуждается в свежей, здоровой крови. Глядя на жалких потомков когда-то известных и славных фамилий, погрязших в безделье, распутстве и других непотребствах, не сомневаюсь в правильности своего поступка.
— Что ж, в данном случае склонен согласиться с вами. Слишком много Россия потеряла своих лучших сынов на полях сражений. Ваше присутствие, граф, обязательно на награждении теперь уже вашего наследника.
Зимний дворец. Малый приемный зал.
В зале находилось приличное количество мужчин зрелого и пожилого возраста. В военных и свитских мундиров. Редкие в чиновничьих мундирах. Я стоял в стороне рядом с графом Васильевым и полковником Лукьяновым, который рассказывал мне кто есть кто, указывая на персонажа глазами.
— Это военный министр генерал Чернов, рядом с ним князь Мищерский. Это тот, а этот такой-то. Честно говоря, мне было не интересно, кто есть кто. Я надеялся, что мне не придётся толкаться в этой банке с пауками или по крайней мере общаться с ними не часто. Граф Васильев вежливо раскланивался с некоторыми из толпы медленно двигающейся по кругу. Вышел дворцовый церемониймейстер в богато расшитом кафтане и стукнув жезлом, хорошо поставленный голосом, торжественно произнес. Зал замер и затих.
— Его Императорское Величество Государь Император Николай 1, Самодержец Всероссийский и Его Высочество цесаревич, Великий князь, Александр.
Двери в зал распахнулись, вошёл император одетый в парадный мундир Преображенского полка и цесаревич Александр одетый в мундир атамана всех казачьих войск. Император и цесаревич остановились в центре зала. Полковник Лоренц открыл папку и огласил.
— Войсковой старшина Иванов!
Я строевым шагом подошел к императору.
Божиею Милостию
МЫ, НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ,
ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ,
Царь Польский, Великий Князь Финляндский
и прочая, и прочая, и прочая.
Верноподданному нашему, Войсковому старшине Кавказского казачьего войска, Иванову Петру Алексеевичу, за оказанное исключительное мужество и самоотверженность, коими он, невзирая на явную опасность жизни своей, спас от угрожавшей гибели
Возлюбленного Сына Нашего, ЦЕСАРЕВИЧА и ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ Александра.
Всемилостивейше жалуем Кавалером Императорского Ордена Святого Владимира третьей степени с мечами, с причислением к оному и всеми правами и преимуществами, сему ордену присвоенными.
Пребываем Императорскою Милостью Нашею к вам благосклонны.
На подлинной Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:
«НИКОЛАЙ».
Присвоить чин казачьего полковника с внесением в реестр Кавказского казачьего войска.
Назначить пожизненную пенсию двадцать пять тысяч рублей.
Удовлетворить всеподданнейшее прошение Графа Васильева Дмитрия Борисовича о передачи графского титула с правом наследования старшим в роду, полковнику Иванову Петру Алексеевичу с именованием оного с момента подписания прошения, граф Иванов-Васильев.
По залу прошелестел тихий вздох. Император подошёл ко мне и приняв у Лоренца орден повязал его мне на шею и тихо сказал, чтобы слышал только я.
— Ну, что полковник, унесёшь все мои милости.
Александр улыбался видя моё растерянное лицо. Я был настолько ошеломлен, что не сразу сообразил и со значительным опозданием произнёс.
— Служу трону и отечеству. — хриплым от волнения голосом. Лоренс вручил мне все дипломы и я развернувшись кругом проследовал к графу Васильеву. Император продолжал награждать других представленных. Я, подойдя к Дмитрию Борисовичу, посмотрел на него и тихо прошептал.
— Зачем, Дмитрий Борисович?
— Я так решил, Пётр и не спрашивай меня ни о чём. — Он обнял меня и прижал к себе. Подошёл улыбающийся князь Долгорукий, поздравил меня.
— Неожиданно, Дмитрий Борисович, очень неожиданно. Надеюсь у вас не возникнет непонимания со стороны вашей сестры?
— Моя, сестра, выйдя замуж, не имеет ни какого права и отношения к роду Васильевых. Слава богу я жив и только я, могу решать кому передавать титул и наследство. И полно об этом. Её намерения не правомерны и не основательны. Император, своим подписанием моего прошения, узаконил моё решение. –жёстко ответил граф.
— Вы правы, Дмитрий Борисович, простите, что вторгся в ваше личное.
