— Он в училище агрономию преподаёт… Да чего я, он сам может рассказать! — Никита оживился. — Как раз к нам вчера приехал. Смотреть, как семена к посеву перебирают. Ещё плуги ваши металлические хвалил. Просил разрешения опыты по зерновым проводить, да вот отец без вашего дозволения не позволил. — С укором он глянул на отца.
— Отставить глазёнками сверкать! — строго остановил я Никиту. — На будущее нрав свой попридержи, тебе с людьми работать. Отец поступил правильно, и его указаниям не перечь. Давай сюда своего экспериментатора, посмотрю на него. — Никита, смущённо потупившись, вышел из кабинета.
— А ты чего молчишь, Саня? — обратился я к молчаливому названному брату.
— Пока хвалиться нечем, оттого и молчу, — скромно потупил он взор.
— Братишка у вас, Пётр Алексеевич, хоть и молод, а палец в рот ему не клади — по плечо откусит! — усмехнулся Степан. — Вы бы видели, как он с купцами торговался! Только за его умение торговаться они на нашу цену и соглашались. По чести сказать, благодаря ему мы с такой прибылью и оказались. Толковый, хваткий, да и думать наперёд умеет. Никита хозяйственник хороший, только просчитать наперёд, как Александр, не может. Не каждому такое дадено, — выдал Степан характеристику.
— Ну, а ты как думал, Степан? Он же наш, Ивановской породы! — Я с гордостью посмотрел на Саню. — Молодец, братишка, горжусь тобой. Как и говорил, готовьтесь к работе на новых местах. Скоро поедете поднимать графские земли. Получу полные сведения о них — тогда и решим, что и как делать.
В дверь постучали.
— Позвольте, Пётр Алексеевич, представить вам Агапова Андрона Парамоновича. Учёного агронома, — торжественно произнёс Никита.
Передо мной стоял худощавый молодой человек лет двадцати пяти, не старше. Сутуловатый, в сильно поношенном мундире. В петлицах — знаки какого-то мелкого чина. Но всё было чистым и аккуратным. По всему видно, жил учёный, как и многие его собратья, в бедности.
— Учёный — это громко сказано, ваше сиятельство, — смущённо поклонился он. — Преподаю агрономию в сельскохозяйственном училище. Помогал Никите с выращиванием картофеля — культуры, пока не слишком популярной у нас в России. Крестьяне, в силу косности и природной настороженности ко всему новому, неохотно внедряют её в хозяйство. Меня поразил ваш столь… деликатный подход к решению этой проблемы. Весьма разумно, скажу я вам. Хотел испросить у вас разрешение на проведение селекционной работы по зерновым культурам и…
— Об этом поговорим позже, Андрон Парамонович, обязательно поговорим, — мягко, но твёрдо прервал я его. — Прошу прощения за бестактность, но сколько вы получаете жалованья?
— Триста рублей в год, — ответил агроном, смущение его явно усилилось.
— И как же вы живёте на эти деньги? — не удержался я.
— То есть как?.. Как все, ваше сиятельство, — он растерянно пожал плечами. — Снимаю комнату в доходном доме, преподаю. У меня на попечении сестра, шестнадцати лет, Ангелина… — Андрон окончательно смутился. — Ваше сиятельство, я не прошу никаких поощрений! Просто дайте мне возможность проводить мои опыты по селекции, а я помогу Никите с картофелеводством. Мне самому это крайне интересно.
Я внимательно смотрел на Андрона.
— Умный. Целеустремлённый. Порядочный. Настоящий энтузиаст своего дела, но, как водится, беден как церковная мышь.
Продолжаю смотреть на Андрона просчитывая все за и против. Против не было ничего. Никита и Андрон насторожились ожидая моего решения.
— Саня, что думаешь по данному вопросу? — спросил я у братишки.
— А чего думать, дело, что задумал господин агроном, нужное и полезное. Разрешить, пускай по науке делает.
— В целом мыслишь правильно, но недостаточно масштабно. Вы из каких будете, Андрон Парамонович?
— Из мещан звенигородских. Когда матушка наша почила, Ангелине четырнадцать исполнилось, я проживал в Москва, преподавал. Пришлось забрать сестру к себе. Домишко наш продали. Так и живём. — вздохнул Андрон.
— Значит, так. Предлагаю один раз: переходите на службу ко мне, агрономом. Жалование вам определяю сорок пять рублей в месяц, Степан выделит вам жильё, стол за мой счёт. Также непременное моё условие ваша сестра должна работать учительницей. Обучать крестьянских детей грамоте и счёту. Два класса, младший и старший. Пусть программу подготовит сама. Жалование ей определяю двадцать рублей в месяц. Вот моё предложение, ответ немедленно, сейчас.
— Как-то… всё неожиданно, ваше сиятельство, — растерянно пробормотал Андрон под моим напором.
— Ваш ответ, сударь? — повторил я жёстко, не отводя взгляда.
— Я… согласен, ваше сиятельство, — решился наконец Андрон, с лёгким поклоном.
