— Согласен с вами, Жан Иванович, — кивнул я, мысленно уже перебирая возможных посредников. — Без поддержки армейских служб не обойтись. Идти придется на самый верх. Говорить либо с Дубельтом, либо напрямую к графу Бенкендорфу. Лишь их весомое слово способно сломить эту стену непонимания. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мне нужны полные сведения о потерянных обозах за последние пять лет. Всех без исключения. Они у вас есть, Жан Иванович?
— Безусловно, Пётр Алексеевич, — живо откликнулся Куликов. — Максимально подробные сводки по снабжению Кавказского корпуса, включая все инциденты. Можем проехать ко мне сейчас. Учитывая ваш статус, я предоставлю их незамедлительно.
В кабинете Куликова я провел три часа, погрузившись в изучение материалов. Внушительная стопка папок постепенно убывала. Я быстро, но внимательно просматривал донесения, сверял даты, маршруты, перечни утраченного груза. По мере чтения мои первоначальные догадки обретали твердую почву. Закрыв последнюю папку, я уверенно взял перо и бумагу.
— Жан Иванович, — сказал я, отрываясь от набросков, — я свел воедино все данные по потерянным обозам. Прошу вас: проверьте и дополните то, что я мог упустить. Завтра с утра — к Дубельту. Я доложу ему обо всем, что выяснилось. Дело, — я подчеркнул слово, — закручивается серьёзное. — Будучи полностью погружен в свои выводы, я не сразу заметил, как Куликов буквально сгорал от нетерпения и любопытства.
— Пётр Алексеевич… — осторожно начал он, когда я наконец поднял голову. — Не сочтите за дерзость, но… не могли бы вы хоть чуть-чуть приоткрыть завесу? Что вы узрели во всем этом хаосе цифр и донесений? Знаете ли, работать над конкретной задачей куда сподручнее, чем барахтаться в неизвестности. Если, конечно, это возможно?
— Ах, да, простите, задумался, — отозвался я, откладывая перо. — Жан Иванович, даже беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть тревожную тенденцию: количество разграбленных и уничтоженных обозов резко возросло за последние четыре года. Обратите внимание — каких обозов? С оружием, боеприпасами, продовольствием. Добавьте сюда три ограбления почты — деньги и служебные документы! Нападения были стремительными, точными, словно наносились по расписанию. Горцы знали где, что и когда с невероятной точностью. О чем это говорит, Жан Иванович?
Куликов замер, глядя на меня. По его лицу медленно расползалось понимание, сменяя первоначальное недоумение.
— Им кто-то передавал сведения! — выдохнул он, словно осененный откровением. — Я… я рассматривал эти потери лишь как удобную ширму для списания хищений, как возможность припрятать казенное добро под шумок войны… Но с такой стороны… Как вы до этого додумались, Пётр Алексеевич?
— Генштабист, Жан Иванович! — ответил я, и в голосе моем звучало не восхищение, а холодное осознание дерзости замысла. — Тот самый. Он мастерски убивал двух зайцев: снабжал горцев разведывательными сведениями для нападений и давал тыловикам идеальную возможность для сокрытия собственных хищений. Гениально просто в своей циничной изощренности. Дубельт принял нас незамедлительно.
Оказалось что у него в кабинете присутствует Бенкендорф.
— Здравия желаем ваше высокопревосходительство. Решили поделиться с его превосходительством о выводах возникших в ходе разбирательства дела Кудасова, — бодро доложил я.
— Проходите, Пётр Алексеевич и вы, Жан Иванович, мы с Леонтием Васильевичем слушаем вас.
Грех было не воспользоваться таким удобным случаем. Я подробно изложил свои мысли, которые возникли у меня. Бенкендорф и Дубельт внимательно выслушали меня и задумались.
— Осмелюсь доложить ваше высокопревосходительство. Как правильно заметил, Пётр Алексеевич, необходимо учитывать нашу ведомственную разобщенность и возможные неприятные моменты могущие возникнуть во время дальнейшего расследование. Этим неизвестным может быть выпускник Академии Генерального штаба. Их армейская корпоративность может серьезно помешать нам. К тому же вскрытие нами такого фигуранта в их среде, ляжет позорным пятном на их репутации. — Куликов скромно замолчал отступив на шаг.
— Полностью согласен с Жаном Ивановичем. Наш визит, к его превосходительству, в большей мере связан с этим обстоятельством. Мы хотели просить содействия в налаживании совместной, продуктивной работе с понимающими и компетентными людьми из военного ведомства.— Закончил я свой доклад.
— Согласен, — задумчиво потянул Бенкендорф, — ваши опасения не беспочвенны. Леонтий Васильевич, помниться вы положительно отзывались о генерал-майоре Леднёве. Помогите Петру Алексеевичу наладить контакт с ним. Учитывая характер его службы, он должен согласиться на сотрудничество.
— Слушаюсь ваше высокопревосходительство. Пётр Алексеевич, я назначу встречу в два часа после полудня. Попробуем наладить сотрудничество. — улыбнулся Дубельт.
Пришлось отодвинуть все дела. Следующим днём в назначенное время я был у Дубельта. В кабинете уже сидел генерал Леднёв Алексей Дмитриевич.
— Здравия желаю ваши превосходительства!
