Если это вопящее войско, призвав на помощь псов, примется поочередно обходить все пустые помещения, то одно из них может стать опасной ловушкой, подумал Хайсагур, ведь они не соединяются между собой. И эти зловредные мальчишки будут осматривать все на совесть. А спрятаться в большой пустой комнате, вся обстановка которой - возвышение-суфа во всю ее ширину, или в двух, примыкающих к ней, где тоже нет ничего, кроме этих возвышений, весьма затруднительно.
Он опять выглянул.
Заметив его, аль-Яхмум заржал в третий раз.
Казалось, он непременно желает привлечь внимание Джейран к затаившемуся в темноте гулю.
Джейран быстро подошла к аль-Яхмуму - настолько быстро, что конь не успел податься в сторону. Поймав его за гриву, Джейран повернулась туда, где стоял Хайсагур, и уставилась в темноту.
Гуль вдруг понял, что она видит его - и видит не в облике звездозаконника, одетого в халат, окруженного книгами и звездными таблицами, улыбающегося лишь уголками губ, а в облике обнаженного, покрытого редкой бурой шерсткой, огромного гуля, чудовища с расщепленной головой, чьи наросты, похожие на рога, похищают души, а лежащие на губах острые клыки способны вселить ужас даже в сердца отважных айаров.
Хайсагур выпрямился и посмотрел ей в глаза.
Он не имел намерения овладеть ее плотью - слишком уж опасно было сейчас оставлять свою собственную лежащей без чувств. Он просто не мог стоять перед женщиной, которая смотрит на него, скорчившись, наподобие раба, повредившего хозяйское имущество и ждущего наказания.
- Ты ошибся, о аль-Яхмум, - сказала наконец Джейран. - Там никого нет. Успокойся, о любимый, нам не угрожает опасность.
Она похлопала коня по шее, но тот фыркнул, прогнал по лоснящемуся телу волну дрожи, скидывая таким образом руку, затряс головой и опять ударил копытом.
Этот конь, воистину порождение шайтана, возражал своей владычице!
- Успокойся, говорю тебе! - прикрикнула Джейран. - О молодцы, тревога была напрасной! Не выпускайте псов! Ложитесь спать! Я сама отведу аль-Яхмума в конюшню.
Никто и не порывался сделать это вместо Джейран. Очевидно, мальчики порядком натерпелись от чересчур сообразительного коня. Только Вави и маленький Джарайзи соскочили с площадок для поклажи и подошли с факелами
к Джейран.
- Мы будем охранять твой порог, о звезда, - сказал Вави.
- А разве звезды нуждаются в охране? - спросила она. - Спросите у шейха он скажет вам то же самое.
Маленький старичок с птичьими повадками догадался, что речь зашла о нем, и поспешил к Джейран.
- Я понял, что учуял аль-Яхмум, о звезда! - радостно сообщил он. - Ты беседовала со своими небесными подругами, и он обеспокоился из-за их присутствия, и он услышал их голоса! Клянусь собаками!
И старичок, задрав к небу голову, растопыренной пятерней указал на звезды.
- Да, ты прав, о дядюшка, - подтвердила Джейран. - Ведь только ночью я и могу побеседовать с ними. Ступайте все спать, завтра на рассвете мы выступаем. Присмотри за ними, о Хашим.
Мальчики отошли, но Хашим остался.
- Разве ты хочешь покинуть нас, о звезда? - жалобно спросил он. - И вернуться к своим подругам?
- Нет, я уже не могу вас покинуть, - отвечала девушка. - Вы принадлежите мне, а я - вам. Может быть, потом, когда мальчики повзрослеют, и мы купим им хороших жен, и они больше не захотят странствовать в поисках сражений и добычи...
Но при этом она все смотрела в темногу - и Хайсагур был убежден, что она его все-таки видит.
Этот взгляд обеспокоил и Хашима.
- Там кто-то есть, о звезда? - озадаченно спросил он.
- Там - всего лишь воспоминание, о дядюшка, - сказала она. Воспоминание о том, как я...
Она замолчала.
- Ты одинока среди нас, о звезда, - качая головой, произнес Хашим. Но у нас нет никого, кроме тебя! Я уже стар, и я изучил науку притворства, но если ты покинешь мальчиков в этом мире, где расплодились поклонники Аллаха, - они погибнут!
- Я же сказала, что не покину вас! - выкрикнула Джейран. - О Хашим, разве у тебя нет ума и разве седина заодно с безумием? Я не покину вас, клянусь собаками!
Она сделала несколько шагов к Хайсагуру - и он увидел, что в глазах девушки созрели слезы.
Тогда он посторонился, пропуская ее в темное помещение, - и она пробежала туда, и бросилась на суфу, обронив по дороге плащ-аба, и спрятала лицо в ладонях.
Хайсагур прислонился к стене.
Странные дела творились с этим караваном...
Хашим стоял перед аркой, не решаясь войти и разводя руками, как если бы признавал свою вину и просил прощения.
Аль-Яхмум, о котором все на мгновение забыли, ударил копытом в последний раз и повернулся к арке задом, как будто говоря - безумствуйте и беснуйтесь, сколько вам угодно, а я остался при своем мнении!
Джейран понемногу успокаивалась.
Хашим вздыхал, сидя на корточках.
Хайсагур, опустив голову, думал о своем.
Наконец девушка поднялась с возвышения и прошла мимо гуля, задев его краем одежды. На долю мгновения она задержалась рядом с Хайсагуром, коротко вздохнула и, опустив глаза, вышла во двор. Хашим, с трудом распрямляясь, поспешил к ней.
