Гуров не смотрел на Володина, не любил наблюдать униженного человека. Судя по всему, генерал не знает о провале Виктора Вердина, тот об ударе по голове и что девчонку попросту из номера увели руководству не доложил. Хорош сотрудничек, главное, порядочный. И об обеде Гурова с Кулагиным генерал также не знает, следовательно, наблюдали за ними не контрразведчики, а ребята из охраны Президента либо кто-то еще, черт бы их всех побрал.
— Докладывайте, Лев Иванович, хватит играть в молчанку, — сказал Бардин.
— Как прикажете, Николай Ильич, только интересного мне сказать нечего, — Гуров взглянул на Орлова, но друг сделал вид, что немого вопроса не понял, даже отвернулся. — Двадцать второго января, в понедельник, примерно в двенадцать часов дня мне позвонил неизвестный и сообщил, что дочери русского миллиардера Юлии Горстковой угрожает опасность. Я встретился с Горстковым, выяснил, что его дочь находится в Париже, на откровенный разговор бизнесмен не пошел, но сказал, что был бы признателен, если за дочкой присмотрят. Я послал в Париж двух доверенных людей, отец дал деньги и фотографию дочери. Двадцать пятого января ребята сообщили мне, что девушка почти все время проводит с неизвестным русским парнем, который служит у вас, уважаемый Степан Сидорович.
— Как же вам удалось данный факт установить? — вспылил Володин.
— Думаю, к существу дела это отношения не имеет, — сухо ответил Гуров. — Капитан Вердин находится в вашем подчинении, задавайте вопросы ему.
— Я хотел бы побеседовать с вашими сотрудниками, которые работали в Париже.
— Вы меня не поняли, Степан Сидорович, ребята не сотрудники, они мои помощники, на них нет никаких дел. Так что встречаться с ними нельзя. Вы ничего не приобретете, а я потеряю помощников.
Володин взглянул на Бардина, который кивком подтвердил сказанное.
— Хорошо, — контрразведчик вздохнул. — Дальше, пожалуйста.
— Третьего февраля Юлия Горсткова вернулась в Москву, но в Шереметьеве мы девушку потеряли. Сутки она где-то пропадала, домой вернулась на следующий день.
— Как она объясняет свое отсутствие? Где она находилась? — спросил Володин.
— Не знаю, — Гуров пожал плечами. — Подобные вопросы вправе задавать отец, а не офицер милиции.
— Черт вас возьми, у вас на все есть ответ, но ни одного вразумительного! Что говорит папочка?
— Он не имеет к нам никаких претензий.
— А не пропадала его дочь?
— Спросите Юрия Карловича, — Гуров представил себе реакцию Горсткова на подобный вопрос и не сдержал улыбку.
— В старые времена он ответил бы на все мои вопросы! — Володин понял, что зарвался, но не выдержал и пробормотал: — Дерьмовые демократы, совсем распустились! — Контрразведчик представил, что могут с ним сделать, если Горстков узнает об этом разговоре. Ему достаточно снять трубку и пожаловаться министру или генералу Коржанову.
Об этом же подумал и замминистра Бардин. Гуров знал, что никогда не передаст финансисту неосторожные слова Володина, знал об этом и генерал Орлов, потому сыщики о подобной ерунде не думали.
— Значит, вопрос можно считать закрытым, вы. Лев Иванович, больше не занимаетесь данным делом, — Володин уже говорил тихо, интеллигентно.
— Чем я буду заниматься — решает мое руководство, — ответил Гуров. — Мое личное мнение, что если изначально для девушки существовала опасность чисто гипотетически, то с сегодняшнего дня такая угроза становится более чем реальной.
— Поясните, Лев Иванович, — сказал Бардин. Орлов взглядом приказал Гурову молчать и, потерев короткопалой ладонью шишковатый лоб, недовольно сказал:
— Разрешите мне, Николай Ильич, — и перевел тяжелый взгляд на Володина. — Почему вы послали человека сопровождать Юлию Горсткову? Откуда, когда вы получили предупреждение о готовящемся преступлении, какую ведете работу?
— Я не вправе отвечать на ваши вопросы. Я прибыл сюда по приказу моего шефа.
— Задавать вопросы вы вправе, а отвечать, так увольте? Вы тут с сожалением вспомнили времена, когда власть ваша была значительно больше. Советую подобные настроения отложить до июня, может, вы и вернете себе былую славу. Но сегодня положение такое, какое оно есть. И я вам, Степан Сидорович, скажу, что с вами случится, если вы скроете от нас хотя бы частичку имеющейся информации.
— Петр Николаевич, прошу вас...
— Извините, Николай Ильич, это я вас прошу! — перебил заместителя министра Орлов. — Меня тридцать лег назад неделю держали в подвале их ведомства, век не забуду. Я их тогда не боялся, сегодня не боюсь, завтра не испугаюсь.
— Уважаемый Петр Николаевич, вы неправильно меня поняли, — пробормотал Володин.