Горящие глаза, уверенная походка, шуршание платья к ногам и вот… Она уже полностью обнажена перед ним, перед своим зверем, перед своим тираном, она знает как нравится ему, что хочет он… Ведь она случайная встреча, едва не стоившая ей профессиональной домушнице, жизни-перевернула все. Теперь рядом с ней тот мужчина о ком мечтают, ради кого хочется жить-известный криминальный авторитет Алан Гаспаров. Только вот хочется ли Алине быть вещью, быть игрушкой или же сердце стремится к чему то другому, искреннему и светлому, ведь, лишь одна она хорошо знает цену игре в шахматы которые он так любит, где она не просто пешка, а его пешка, давно распластанная и может быть даже сбитая с королевской шахматной доски…
— Все, хватит, убирайся из моего дома.
Мужчина средних лет схватил за руку темноволосую худенькую девчонку и со всего размаха толкнул к двери.
— Что я сделала? — слезы лились по красивому лицу. — Я прошу, я…
Девчонка не успела договорить, удар за ударом, и она упала на пол, закрываясь от него.
— Убирайся, куда хочешь, мне шалава в доме не нужна. Пошла вон, — схватив ее за длинные черные волосы, мужчина распахнул дверь и буквально вытолкнул девчонку на лестницу, она, не удержавшись, упала на холодный бетонный пол.
Звук закрываемой двери родного дома, отдавался эхом в сердце. Слезы текли по ее лицу, она не могла поверить до конца, что с ней так поступят самые родные самые близкие люди. Поднявшись и держась за лестницу, она начала потихоньку спускаться вниз. В голове, не укладывались мысли, что ее выгнали из родного дома. Куда теперь идти и что делать, она не знала, ведь Макс бросил ее, а она ему поверила. Остановившись у стены, девчонка сжала кулаки. Я сильная, я справлюсь, я сильная, я не сломаюсь, никогда и ни за что, я выживу всем назло и этому ублюдку тоже.
СПУСТЯ ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ
АЛИНА
Пьяные крики и очередная разборка, вперемешку со звоном бьющихся бокалов, была для меня не нова. Я закурила свою любимую кофейную сигарету, и сквозь кумарный дым, посмотрела на красивое мужественное лицо Тимофея.
— Артур просит, больше денег. Ты же знаешь детка.
Я кивнула и покосилась на бокал с красным вином. Конечно, я знаю, как не знать.
— Могут возникнуть большие проблемы, если мы не отдадим в срок, сама понимаешь, с ним шутки плохи.
Я отпила глоток и почувствовала, как обжигающий глинтвейн, медленно, но верно падает мне в желудок и мышцы судорожно сжимаются от разлившегося по телу тепла.
— Что ты предлагаешь?
Тим подвинулся поближе и, забрав из моих рук, затянулся.
— Детка, ты очень красивая, сексуальная девочка, ты же знаешь.
Я прищурила глаза.
— Тим, мне давно не двадцать и даже не двадцать пять, ты тоже это знаешь.
Тим хмыкнул и затушил сигарету.
— Алин, маленькая, ты и в тридцать пять будешь такой же, посмотри на себя, тебе малолетки вслед шею сворачивают, ты фору любой из наших девочек дашь.
Я сжала в руках бокал, его тон мне совсем не нравился.
— На что ты намекаешь?
Тим вздохнул и притянул меня к себе, сильные руки прижали меня к молодому мужскому телу, телу которое мне было так нужно.
— Алин, солнце, — его губы прошлись по моей шее, заставляя ее покрыться мурашками. — Вспомни, с чего мы начинали. Лазили по наводке по хатам, ты же помнишь.
Я вздрогнула, такое забыть было трудно, я никогда этого не забуду, но и вспоминать сейчас не хочу все через что мы прошли.
— Мы многое пережили малыш, но мы всегда вместе, — он посмотрел мне в глаза. — Ты сможешь уговорить Артура, я хорошо тебя знаю.
Внутри меня все перевернулось, стало тяжелее дышать. Так я уговаривала следователя, чтобы Тима не посадили, потом старших, когда он влетел на деньги местного авторитета, только мне казалось, что все это в прошлом и что я больше не подвергнусь таким унижениям.
— Детка, ну что ты так смотришь? Я знаю, что это неправильно, но твою мать, он найдет способ нас закрыть и наш бизнес тоже.
— Мы собирались пожениться, — я выбираюсь из объятий Тима и тянусь вновь к сигаретам.
— Детка, — Тим раздраженно хватается за бокал с глинтвейном. — Завязывай. Хватит. Я помню, но если у нас не будет бабла, хрен мы поженимся. Алина. Я делаю все ради нас.
Я хмыкаю и, взяв сигарету, подхожу к окну. Если он все делает ради нас, значит, я плохо вижу, очень плохо вижу и мне нужны очки. Судорожно сжимаю сигарету в руках, я не могу поверить, что все возвращается. Неужели ему не противно знать, что меня будет трахать другой?
— Я сам решу, прости, что обратился к тебе с этим предложением, просто мы в доле, и я думал, тебя это волнует не меньше чем меня.
Сигарета падает из моих рук, я оборачиваюсь. Мы в доле… Это мне говорит тот человек, который пару часов, подмяв меня под себя, занимался со мной сексом и шептал жаркие слова о любви? Тот с которым мы вместе пять лет и тот, который сделал мне предложение? К глазам подступают слезы, но я сильная и никогда не плачу. Держу все в себе. Закрываю глаза и отворачиваюсь вновь к окну.
