Он выбрал тридцать тысяч храбрецов,И меченосцы собрались на зов.Без шума, без трубы и барабанаВо мраке ночи двинулись нежданно.Вот перед ними — пастбища, луга,Осталось семь фарсангов до врага.Они коней увидели вначале,И на коней воители напали.Поймали и погнали те стада,Была всех бед ужасней та беда.Всех пастухов, табунщиков убили,Помчались дальше тучей черной пыли.Увидели иранцев пред собой,Покинутых изменчивой судьбой.Иранцы, погруженные в бездельеИ пьянство, распоясавшись, сидели.Не спал в шатре один разумный Гив,Был сын Гударза смел и прозорлив.В то время растерялся он, однако,Услышав грохот, звон мечей средь мрака.Стоял скакун перед шатром в броне,Внимая неожиданной войне.Подумал Гив: «Позор всей рати нашей!Зачем сидел я с пиршественной чашей?»Вскочив, подобно вихрю, на коня,Гив поскакал, доспехами звеня.Узрел, достигнув ставки полководца:Мир потонул в пыли, земля трясется!Сказал он: «Тус, вставай, враги пришли,Под ними поле бранное в пыли!»Оттуда с палицей быкоголовойОн поскакал к отцу, к борьбе готовый.Как дым кружился, объезжая рать,Он всех, кто не был пьян, заставил встать.Бижана обругал на поле брани:То место битв иль место пирований?Взяв несколько воителей с собой,Решил туранцам дать неравный бой.Как саранча, что завладела степью,Пришли туранцы, выстроились цепью.Смотрел Гударз по сторонам: числоБойцов Турана что ни миг росло.Шла туча с ливнем стрел, и в беспорядкеПроснулись спящие от шума схватки.Мягка постель под пьяной головой,Над нею — меч с тяжелой булавой!Когда в созвездье Льва взошло светило,Оно пред Гивом войско озарило.Увидел: счастье стало к ним спиной,Усеян мертвецами дол степной,Разорваны знамена боевыеИ почернели, как эбен, живые.Полным-полно иранских мертвецов,—Не видно витязей и храбрецов.Погибшим в битве нет конца и края,Лежат, в крови горячей утопая.Своих отцов утратили сыны,Отцы — сынов: таков удел войны!Увы, иранцы повернули спины,Шатры оставив посреди равнины,Оставив барабаны и обоз:Все войско тканью ветхой расползлось.Остатки войск, теснимых отовсюду,Бессильно отступили к Касеруду.Бойцы устали, жар в сердцах потух.Где сила, разум, смелость, стойкий дух?Спасаясь от губительной погони,Изнемогали всадники и кони.От битвы убежав, покинув дол,В ущелье Тус воителей привел.Измученное войско застонало:Из витязей в живых осталось мало,А тот, кто жив, — иль ранен, иль в плену.Оплачем их, пошедших на войну!Где скакуны, где седла и попоны?Где воеводы, где венцы и троны?Кругом безлюдье, над землею ночь,Никто не хочет раненым помочь.О, сколько старцев стонут со слезамиНад храбрыми, но мертвыми сынами!Две трети войска потеряв в бою,Иранцы прокляли судьбу свою.Военачальник обезумел в горе,Была его душа с рассудком в ссоре:«Мы залили вином свои шатры,Мы предпочли сражениям пиры!»Гударз остался без сынов и внуков,Лишился он и скакунов и вьюков.Для раненых — ни пищи, ни врача,Блуждает горе, плача и крича.Кто в войске был в чести, пришли к Гударзу,Чтоб воинов спасти, пришли к Гударзу.Старик, познавший муку и позор,Лицом к туранцам выставил дозор.Разведчиков отправил вниз, в долину,Ища лекарства в трудную годину.Гонцу на скакуна велел он сесть,Помчаться к шаху и доставить вестьО Тусе, потерпевшем пораженье:Мол, принял он неверное решенье,Довел иранцев до большой беды,И воинов расстроились ряды.
