Когда, как царь с серебряного трона,Сошло светило ночи с небосклона,Раздался с башни клич богатырей:«Живет Гуштасп, великий царь царей!Цветет Исфандиар непобедимый!Луною, небом и судьбой хранимый!Святой закон мечом он защитил,Туранцам за Лухраспа отомстил!Арджаспа он железом обезглавил,Гуштаспа возвеличил и прославил!»Смутились тюрки, слыша этот крик,Не ведая — откуда он возник?От клича, что над полем разносился,Тревогой дух Кахрама омрачился.И Андарману, брату, он сказал:«Не распознаешь ночью, кто кричал.Что скажешь? Что-то будет нынче с нами?Мы всё с тобой должны разведать сами!Иль это пьяной стражи озорствоУ изголовья шаха самого?Какая дерзость у простого люда!Но этим крикунам придется худо.Всех надо, как изменников, казнитьИ преданною стражей заменить!Так поспешим! И коль застанем домаВрагов, что ищут нашего разгрома,—Мы по-турански их возьмем в зажим,Мы черепа им сталью размозжим!»Все громче голоса во тьме звучали,И на стене, и на холме звучали,Они со всех сторон теперь неслись.И души тюрков страху поддались.Войска роптали: «Голосов так много,Что только в крепость нам теперь дорога.Вернемся, братья, дом наш защитим.Запремся, всем врагам отпор дадим».Кахрама сердце ужасом сжималось,Лицо его страданьем искажалось.Сказал он людям: «За царя, за вас,О воины, в тревоге я сейчас!Теперь в укрытье отступить нам надо,А Руиндиж надежная ограда».И вспять, подобные морским волнам,Туранцы устремились к воротам.Но гнал Исфандиар их по пятам,Удары нанося то здесь, то там.Вот вскачь Кахрам достиг ворот, и что же —Врагов и в воротах он видит тоже.Сказал мужам: «Принять придется бой,И пусть судьба пошлет исход любой.Вы, в ком бестрепетны сердца живые,Все за мечи беритесь боевые!»Когда в глаза им глянула судьба,Отважным стала тягостна борьба.И щит о щит, и меч о меч схватились.И до утра два славных войска бились.Но утренней зари блестнул венец,Турана славе наступил конец.В сиянье раннем алого востокаСава явился на стене высокой.И голову убитого царя —Арджаспа, гордого богатыря,—Он кинул вниз. Лишь это увидали,Сражаться вдруг туранцы перестали.Ряды смешались, громко голося,И стон и плач великий начался.Два царских сына, две его опоры,Рыдая, содрогались, словно горы.Так неожиданно беда пришла,Что души сильных пламенем сожгла.Взывало войско: «Доблестный воитель,Наш полководец, лев и повелитель!Кем ты в ночи предательски сражен?Убийца твой — да будет проклят он!Кто управлять в походах будет нами?Кто на стене твое подымет знамя?Коль мы лишились нашего отца,Не будет пусть ни войска ни венца!»Халлух, Тараз отчаяньем вскипели,Все души жаждой смерти пламенели.И яростной, неистовой толпой,Ища конца, они рванулись в бой.В широком поле брань возобновилась,И тучей пыли небо омрачилось.Тела убитых грудами леглиНа окровавленной груди земли.Повсюду — смерть, стенания и муки,Отрубленные головы и руки.Над степью черная нависла мгла.Кровь у ворот потоками текла.Когда Исфандиар ворвался в сечу,Кахрам погнал коня ему навстречу.И сшиблись, затрещали их щиты.Они слились в одно — сказал бы ты.Исфандиар за пояс взял Кахрама,Сорвал с седла и вверх подъял Кахрама.И гневно грянул об землю егоПод клич победный войска своего.Арканами Кахрама тут скрутили,В обоз полуживого утащили.Без полководца, словно горсть песка,Рассыпались туранские войска.Как листья под ударами метели,Под вихрем смерти головы летели.Над полем воздух гибелью дышал…Тот все терял, другой — все забирал.Повсюду шлемы, головы валялись.О трупы кони храбрых спотыкались.Кто день грядущий видит? Кто прочтетТо, что от нас скрывает небосвод?[46]Немногих тюрков скакуны лихиеВ пески умчали за холмы глухие.А те, кому не удалось уйти,От смерти не могли себя спасти.Простые степняки в живых остались,Что за людей у знатных не считались.А воины, в отчаянье, в слезах,Щиты и шлемы побросали в прах.Молили: «Пощади нас, справедливый!»И были их глаза как день дождливый.Но в мести был безжалостен и ярКровь проливающий Исфандиар.Всех всадников воинственных убил он.Ни одного вельможу не простил он.Не стало в Руиндиже никого,Кто б отстоял достоинство его.Убитым поле битвы царь оставил,В стан воротился, вечного прославил.Две виселицы у ворот градских,Две черные петли свисают с них.Там за ноги двух сыновей АрджаспаПовесил царь — в отмщенье за Лухраспа.Туранскую рассеянную ратьВелел он догонять и избивать.Богатырей уничтоженью предал,Туран огню и разоренью предал.Всех, кто могли оружие носить,Велел он беспощадно истребить.Сказал бы ты: гроза прошла, сверкая,Дождь огневой на землю изливая.И сел в шатре, событья обозрев,За чашей, средь князей, иранский лев.И написать велел писцу посланьеГуштаспу о великом том деянье.
