Шахматный дуэт полностью

— Думаю, на моём месте ты поступила также, — улыбнулся зрелый социализм в голосе и взгляде её ангела-хранителя.

— Возможно. Но сейчас — на своём месте — мне перед вашей женой как-то неловко. Это надо же, её муж вместо зарабатывания денег уже третий день возится с какой-то приезжей девчонкой.

— Ой! Ещё чуть-чуть и ты меня прогонишь, — шутливо нахмурился Петрович и рассмеялся.

Смех оказался «заразительным», и через мгновенье они уже смеялись вдвоём, только у Каролины он был чуть ли не сквозь слёзы.

— Ты, дочка, не трать силы на эту бесполезную самокритику на основе материализма. Из-за этого только лишние дырки в энергетических телах человека образуются. Мы с моей супругой Ниночкой — одно целое. Поэтому она так же, как и я, не зациклена на зарабатывании денег. Сколько же их можно зарабатывать? Можем себе позволить под Новый год благотворительную акцию для иногородней дамы?.. Можем.

Через пять минут они уже подъехали к дому Николая Петровича. И был этот дом сугубо для одной семьи, потому что находился в частном секторе. Вид дома — цивильный и скромный: двухэтажный, кирпичный, ухоженный — без крутизны-излишеств. Взглянув на него и на участок вокруг, Каролина сразу же подумала о том, как хорошо тут жить большой дружной семьёй.

«Ой, а я даже не успела у Петровича узнать об их детях… Так была зациклена на собственных проблемах. Стыдно даже…»

9

«Вот, бесстыдница! Шлюха с медобразованием, — негодовал Алик, наблюдая как Аллочка садится в шикарный чёрный BMW, подъехавший к главным воротам больницы. — Ей даже наплевать, что кто-то случайно может увидеть: я или ребята из моей палаты… Она меня… Меня — Альберта Рубецкого, Искусствоведа, Дали — пробросила… Лихо работает, стерва…»

Алик сплюнул и даже топнул ногой. Вышел из своего укрытия («Щас я тебе с твоим Саидиком устрою жаркую любовь!»). Сей Отелло закипел, как чайник. И в этом бурлении закрутилась, но тут же стала растворяться, вырвавшаяся невесть откуда мысль:

«Оставь их в покое! Насильно мил не будешь…».

Куда там было этому одинокому призыву против растущего потока гордыни, ревности, мстительности!.. В этом наваждении он не мог даже поверхностно проанализировать варианты своих дальнейших действий. Успел лишь заметить:

«Блин, таким ревнивцем я раньше не был…».

Алик уже был у машины. С неимоверной силой ухватился и дёрнул за ручку на дверце водителя.

Дверца уже открылась, когда наш Отелло вдруг ощутил на своём затылке «печать» предмета, определить который было легко и страшно: дуло пистолета.

От шока Алик… обмочился. И почему-то вспотел.

А дальше…

Дальше всё вышло совсем не так, как можно было ожидать. Через минут пять от страха не осталось и следа. Рубецкого накрыл новый шок — от изумления. И оно было приятным. Весьма приятным по причине заманчивого предложения.

А ещё через минут десять Алик — причём, на пару с Аллочкой — предвкушал, как круто и совсем скоро изменится его жизнь. Сбывались мечты — сказано плохо. Становилось возможным то, о чём он — такой самовлюблённый — даже и не мечтал.

Итак, вот что произошло, когда дверца машины открылась.

Дуло пистолета «слезло» с затылка Алика, после того, как некто на заднем сидении пригласил его — голос был на удивление успокаивающе вежливым — сесть в машину. Наш супергерой повиновался.

Некто (его лицо Алик ещё не рассмотрел) обратился к водителю:

— Саид, голубчик, прокати-ка нас с ветерком. Беседа у нас будет недолгой, но очень содержательной.

Машина тронулась с места. И Некто продолжил:

— Альберт Маратович, Алла Денисовна! Я не буду кружить вокруг да около — перейду сразу к делу.

Ошеломлённая парочка (для Аллочки всё это тоже было «сюрпризом»), сидящая по обе стороны от незнакомца, приковалась взглядом к этому дельцу, как видно, осведомлённому о персоне каждого их них. Чёрные очки, борода и неосвещённая кабина машины делали лицо мужчины особо непримечательным и совсем незапоминающимся.

— Мы выбрали именно вас, чтобы предложить вашей паре одну весьма и весьма выгодную сделку. Такой шанс выпадает редким счастливчикам, да и то раз в сто лет.

По мере приближения к главной сути этой «встречи» голос незнакомца — и без того очень эффектный — становился всё более выразительным. Каждая его фраза, подкреплённая впечатляющим эмоциональным посылом, была убедительной и убеждающей одновременно.