— Ты что творишь? — Прошипела та, шапку, в снегу подобранную, в руки втолкнула и вокруг дома, к другому входу повела. Подальше о любопытных глаз. — Выгулялась? Отца довела, а теперь показательные истерики устроить решила? Конечно, ведь ты его так любила, так любила! — Причитала Света, когда в дом вошли, пока по лестнице в комнату на втором этаже вела. — Вот только оценить теперь некому. Его нет, понимаешь?! Нет!
— Но… но как же так? Ведь еще совсем недавно я звонила и он… и он сказал, что все хорошо, что… — Зажмурилась и лицо ледяными после снега ладонями закрыла, пытаясь опомниться.
— Звонила она! Да лучше бы ты голову свою на место вернула! Непуть! От мужа ушла, от отца отвернулась… Мне в глаза людям смотреть стыдно! — Прошипела сестра.
— Я не могла иначе! Я не могла, ты слышишь?! — Подскочила Марта, но мощная сестра легко толкнула ее обратно к дивану.
— Ты себя услышь! Блудливая дрянь! — Вспыхнула ярым румянцем женщина, но тут же взяла себя в руки и неторопливо перевела дух. — Сегодня поминки, пока ты можешь остаться, но учти… я тебе свою семью позорить не дам. Иосиф ясно дал понять, что видеть тебя не желает. Потому, чтобы к завтрашнему утру и духу твоего здесь не было. — Проговорила Света мертвым, лишенным эмоций и полутонов голосом.
— Что ты такое говоришь? Это наш дом, это наша память…
— Этот дом мой. — Высоко вздернув подбородок, заявила сестра. — Мать так распорядилась в завещании. Тебе, если помнишь, достался фамильный перстень.
— Да, но… Свет, мы же вдвоем остались… Нужно хотя бы какое-то время держаться вместе… Я никогда… — Попыталась что-то добавить, как сестра осекла взглядом.
— Не зря тебя бабушка всю жизнь кляла. Как говорила, как и вышло! Тогда, тогда тебя еще в детский дом нужно было сдать! Но нет же! — Эмоционально руками взмахнув, Света злобно хмыкнула. — Она же такая маленькая! — Повторила отцовские слова, что Марта слышала ровно в тот день, как умерла мама. Отчего-то их запомнила, а вот сейчас неприятное воспоминание резануло по сознанию. — В общем, я тебе все сказала. — Выдохлась сестра, рассыпавшуюся по лбу челку встряхнула и развела руками. — И… если ты все же выйдешь к гостям, — напыщенно начала и ядовитую улыбку сдержала, — хотя я тебе этого делать не рекомендую… Но если все же выйдешь, то, будь добра, держи себя в руках…
— Вот еще! — Вскрикнула Марта, подскакивая. — Перед кем?! — Растерянно оглянулась и прикусила нижнюю губу, с эмоциональным напором сестры, с ее укором во взгляде не справляясь. — Кто все эти люди? Почему я должна… — Всхлипнула, чем сестра и воспользовалась, истерику приглушая.
— Замолчи, Марта!
— Да они отца нашего даже не знали! — Припомнила редкие, вскользь услышанные фразы. — Я их вижу впервые! Кто они? Зачем здесь?..
В порыве к дверям бросилась, пытаясь выйти, достучаться, докричаться до них. И то, как Света ее в сторону отшвырнула, не поняла, потому сделала попытку вырваться снова… и снова! Пока оглушительная пощечина не разделила пространство. Как вспышка молнии перед глазами мелькнула и жгучая боль обожгла лицо.
— Ты здесь никто. — Едва не по слогам процедила сестра, нависая. — Эти люди нужны. Эти люди нужны нашей с ним семье. Ты ведь еще помнишь, что такое семья? — Вкрадчиво прошептала и удовлетворенно прикрыла глаза, как только Марта притихла. — Не смей становиться у меня на пути, слышишь? Не смей! — Внушительно проговорила, хотя голос был не громче шепота.
Света брезгливо скривилась, а в момент, когда Марта расплакалась, ее лицо больше походило на снисходительность.
— Вы мне даже не сообщили… — Жалобно проскулив, Марта поджала колени к груди. Голову на них устроила.
— Твоему мужу я позвонила, как только узнала сама. — Безразлично отозвалась Света. — Кстати, он приходил утром. Принес свои соболезнования. Что же касается тебя… — Многозначительно промолчав, сестра поджала губы. — Ты и сама должна понимать… Меня во Франции нашли, а ты… ты от нас отказалась. Вот тебе и урок. — Поучительно подчеркнула и отступила к двери. — Лучше тебе в таком виде гостям не показываться.
Заключила и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Позволяя в полной мере ощутить, что такое одиночество. Позволяя взвыть в голос и при этом окончательно не потерять лица в чужом присутствии.
За окном давно потемнело, а люди все не расходились. Веселый смех стал доноситься со стороны столовой. Какой-то весельчак принялся травить анекдоты и никто не вспомнил его остановить. А у Марты внутри настолько пусто, что даже сил подняться не хватило. Так и сидела под дверью, вцепившись пальцами в растрепанные волосы. Так и кусала губы, сокрушаясь о том, что не может произнести ни звука. Вздрогнула, когда дверь отворилась, открывая проход, впуская в пустую комнату искусственный свет. Не видела, кто — запах почувствовала и просто заплакала, признавая, что не отпустило, что до сих пор больно. Глухо простонала, когда Вадим с силой к себе прижал, на мгновение у всего мира ее отбирая. Так, что вздохнуть не получалось, что пошевелиться было подобно подвигу, а слезы все текли и текли, неподвластно разуму, желанию.
