Она уже минут пять как в себя пришла. Шум за спиной, движения, чужое присутствие слышала, а вот обернуться не решалась. Голова гудела, тупая боль залегла где-то в боку, на губах отчетливо ощущался привкус крови, липкая корка сковала щеку и подбородок. Руки замлели от неудобной позы, затекли от давления — были туго связаны грубой веревкой. Как только в сознание пришла, в нос ударил отчетливый подвальный запах. Запах сырости, плесени, мочи. Сразу замутило, белая пелена прочно засела перед глазами, но как-то вдруг все ушло. Сейчас, именно в этот момент все это стало абсолютно неважно. Ведь прозвучал голос. Мужской. Этот человек пришел последним. Он долго стоял в дверях — с той стороны по ногам и телу тянуло холодом. Стоял и молчал, и вот теперь заговорил. В голове тут же пронеслось тысячу ассоциаций, но не было среди них ни одной верной. Как в тумане все… запутано. А потом дверь с ужасающим, тяжелым металлическим звуком хлопнула и он подошел. В ту секунду сердце замерло, а дыхание затаилось. Непроизвольно. От страха. Мужчина над Мартой склонился и вроде как протянул руку, чтобы прикоснуться… так показалось… но ничего не произошло.
— Медведь сказал: эта. — Огрызнулся второй, присутствующий в помещении, — показательно на пол сплюнул, а потом секунда, слабые звуки, будто кто-то обменивается знаками, и он ушел.
И тогда ее сердце забилось в истерическом припадке от паники и накатившего с новой силой страха, ужаса. Звуки обострились до предела, чужое дыхание стояло за спиной.
— Справедливости нет. — Растерянно проговорил мужчина. — Справедливости нет, Марта! — Прокричал он и, схватив за плечо, дернул на себя.
Саша. Его лицо, его голос. Глаза только… будто чужие… И растерянность в них, мгновенно перерастающая в ярость.
— Что?! Удивлена? — Лениво бросил он и скривил губы. Так, словно не знал, что делать дальше. — Знала бы, как я удивлен! — Заговорил вызывающе и неловко рассмеялся, глядя, как она что-то понять пытается. — Значит, муж… говоришь?.. — Прищурился он и прямо в глаза посмотрел. — М-м… — С чем-то соглашаясь, кивнул. — А в нашем мире все звучит проще. В нашем с ним мире. — Пояснил, явно имея в виду Вадима. — Подстилка ментовская. Так правильнее будет. — Выразительно выговорил, каждый звук губами очерчивая.
Саша взгляд отпустил и руку разжал, позволяя Марте забиться в самый дальний угол прогнившего от сырости дивана.
— Чего ты хочешь? — Проронила она осторожно, отдышавшись, приметив, что Саша будто только этого вопроса и ждет.
Он тогда голову вскинул, ядовито улыбнулся, насильно растягивая губы в стороны, и отрицательно головой качнул.
— От тебя? Ничего. — Сказал, как выплюнул. — Справедливости искал и в очередной раз убедился в том, что ее нет. Я ведь в тебя верил… Милая, добрая Марта…
— Ты сумасшедший? Ты псих, да? — С опаской на мужчину покосившись, Марта голову в плечи втянула.
— Наверно… — Одно плечо поджав, Саша посмотрел в потолок, задумавшись. — Иначе как объяснить тот факт, что мы сидим здесь и мило беседуем?
— Отпусти меня. — Попыталась она с его временным ступором справиться, но Саша не поддался. Рассмеялся только смелому приказу.
— Не-а. — Губы поджал. — Как думаешь, для чего ты здесь? — Переходя на доверительный тон, Саша присел с другого края того же дивана. — Ты ведь все понимаешь… Не можешь не понимать.
— Отпусти меня, пожалуйста.
— Ты здесь для того, чтобы сдохнуть! — Оскалился мужчина вместо того, чтобы на ее просьбу отозваться. — От боли, от стыда. — Нарочито медленно перечислял, заставляя сквозь себя эти слова пропустить и запомнить. — Я ведь говорил: не связывайся с ментом. — Продолжил поучительным тоном, а Марта, вконец запутавшись в интонациях, полутонах, посылах, просто глаза закрыла, пытаясь от всего отгородиться, и не поняла, отчего всем телом дернулась, когда первая горячая слеза скатилась по щеке.
— Н-не говорил. — Взвыла, пытаясь этот эмоциональный порыв подавить, но не справилась.
— Не успел, значит… Скажи мне, Марта… Не плачь.
Руку протянул, чтобы слезы с лица стереть и легко поддался, когда его ладонь Марта в панике оттолкнула.
— Скажи мне, почему все бабы дуры, а? — Задал риторический вопрос и криво улыбнулся, понимая, что тем самым в чувства вернул. — Ты зачем с ним связалась? Урод ведь! Мразь редкостная. Никого в этой жизни не уважает, никого не ценит. Люди для него — мусор под ногами, чужие чувства — пыль. — Рассуждал вслух.
Выглядел предельно расслабленным, возможно, чуточку пьяным. На лице залегли тени усталости и, вероятно, разочарования, так он на Марту поглядывал. Сидел, едва наклонившись вперед, локти на коленях устроил и тяжко вздыхал.
— Мне очень жаль, что все так получилось. — Выдал в итоге он и решительно поднялся.
