Так и не поняла, что произошло, когда Саша принялся что-то кричать, когда он их обратно выталкивать начал, выгоняя, не позволяя приблизиться. Что дверь захлопнул, поняла только по четкому звуку, что отпечатался в сознании. «Вон! Пошли все вон!» — продолжал кричать он, когда в подвале не осталось никого кроме них двоих. С силой, с отдачей бил ногой в дверь, вымещая на ней свою злость, ярость, негодование. Потом туда же принялся молотить кулаками, пока не выдохся, пока все силы там же не оставил. Потом только снова на Марту посмотрел.
— Ну почему все так?! Почему это именно ты, почему?! В чем я виноват, я ведь только хотел, чтобы ей хорошо было, а он взял и убил! Растоптал, уничтожил все то, что у меня было, чем гордился, за что жизнь был отдать готов. Уничтожил мою веру в людей, смысл жизни, понятие о чести и справедливости! За что?! — На колени упал и лицо ладонями закрыл, с какими-то чувствами справляясь. — Как я могу тебя отпустить, Марта, как? Ты ведь вернешься к нему. Иначе и быть не может. Я сохраню, а он все равно сломает! Потому что это его сущность, это то, к чему он привык: ломать людей. Использовать их и выбрасывать за ненадобностью.
С пола поднялся и быстрым шагом к Марте приблизился, буквально впечатавшись в нее своим телом.
— Я не могу. — Головой качнул, заверяя. — Я не могу… — Прошептал и втянул голову в плечи. Не в себе был. Все слышал, все видел, но не понимал.
Осторожно, бережно ее коснулся обеими руками, придерживая за лицо, а Марта этого прикосновения испугалась больше, чем всего того, чем страшил прежде. Глаза его перед собой видела и как мантру одно твердила: «Не надо, не надо, не надо…». Просила, умоляла, уже знала, что он задумал, увидела это, по взгляду поняла. Моргнуть боялась, искренне веря в то, что это может стать ошибкой. Потеря зрительного контакта может стать ее последней ошибкой в этот страшный вечер. Глаза щипало, но спасительной слезы, которая могла их увлажнить, не было. Ничего не было кроме них двоих. Его решимости и ее неспособности противостоять. Он ударил резко. Коленом в живот. Боль ослепила, оглушила, боль не позволила вздохнуть. А Саша по-прежнему ее лицо удерживал, в глаза глядя, не позволяя поддаться инстинктам и пополам согнуться, от пожара внутри спасаясь. Кровь потекла сильнее, но ему показалось мало. Он ударил еще и еще. Теперь не давая передышки, не позволяя прочувствовать то, что происходит. Бил в одну точку, зная наверняка, что именно там, в том месте, отзываясь на действие, тело стало каменным. А сразу после очередного удара он с силой Марту вверх подтянул, за веревку, связывающую руки, удерживая, и на пол швырнул. Всего секунду недвижимо стоял, глядя, как она от боли корчится.
— Ты потом мне еще спасибо скажешь. — Четко и громко проговорил, а затем ушел, оставляя ее одну.
Вынуждая отсчитывать спазмы, выталкивающее изнутри ее надежды на будущее, ее крохотное счастье, ее веру в жизнь.
Когда Саша вернулся, Марта так и лежала, сжавшись на полу, притянув колени к груди. Посиневшие губы дрожали от холода, от боли, но она, казалось, уже этого не замечала. А вокруг кровь, черные плотные сгустки. Когда заметила перед глазами мужские ботинки, лишь глаза закрыла, позволяя понять, что все еще в сознании.
— Ты можешь идти. — Услышала голос, доносящийся сверху, но не двинулась с места. Не видела смысла, не понимала сути. — Ну же, уходи! — Наверно, показалось, как его голос дрогнул.
Дверь была открыта — поняла это по тому, как сильно из нее тянуло холодом. По тишине догадалась, что никого больше нет. Только он и она. Наверно, Саше казалось, что так честно, Марта считала по-другому.
— Ты встать можешь?..
Тихо спросил, но ответом Марта не удостоила. Так же закрыла глаза. Так же беззвучно выдохнула. Поддалась, когда почувствовала сильные руки, что подтянули и уложили на диван. Не смогла сдержать горячие слезы, не удалось проглотить жалкий всхлип.
— Я просто хотела быть счастливой, неужели это так сложно понять? Я просто хотела, чтобы мой ребенок был здоров, я просто хотела, чтобы он родился. — Тихо запричитала, как только прижалась к широкой груди, когда тепло почувствовала, удары чужого сердца.
— Сейчас тебя отвезут в больницу. — Пообещал заботливый голос и она отключилась. Наверно оттого, что почувствовала защиту, оттого, что теперь было не стыдно показать другому свою слабость.
Пришла в себя уже в палате, в присутствии медсестры, которая отчего-то, увидев Марту в сознании, растерялась.
— Я сейчас позову врача. — Отозвалась она на какую-то просьбу и сбежала.
