— В этом нет необходимости. Вы действительно доказали невиновность прецептора. Вердикт будет изменен, — пообещал председатель суда.
По лесной дороге двигалась колонна рыцарей. Вторые сутки они были в пути, объезжая крупные города и останавливаясь только на ночлег и для того, чтобы дать отдохнуть лошадям.
— Григорий, ты мне можешь объяснить, что происходит? — спросил Бертольд. — Куда и зачем мы едем?
— Прежде всего, мы должны помочь твоим братьям шевалье добраться до Португалии.
— Зачем?
— Король Денис благосклонно относится к Ордену Храма. Тамплиеры оказали ему большую помощь в борьбе с сарацинами. Там твои братья будут в безопасности.
— Чего им бояться, если суд меня оправдал?
— Завтра назначат новый суд, и все повторится опять. Только его результат может оказаться плачевным.
— Мое бегство может вызвать ненужные толки. Вот тогда точно назначат новое судебное разбирательство, — не согласился Бертольд.
— Никаких кривотолков не будет, — заверил Григорий. — Все знают, что ты с братьями шевалье отправился в паломничество.
— Мы выиграли этот процесс, и нам ничего больше не угрожало, — уверенно заявил Бертольд. — Все видели, что наши молитвы дошли до Господа Бога, и произошло настоящее чудо. Правда, я сам с трудом в него верю.
— Наивный ты Бертольд, как деревенская пастушка, — рассмеялся Гуго.
— Ты это о чем? — Бертольд грозно сдвинул брови. Он не любил, когда его французский друг начинал шутить на религиозные темы.
— У этого чуда есть чудное имя — Григорий, — опять рассмеялся Гуго.
— Что за чушь ты несешь? — возмутился германец.
— Такие чудеса могут творить бродячие артисты, — продолжал издеваться Гуго.
— Григорий, сейчас же поясни, о чем он говорит? — потребовал Бертольд. — Или я оторву этому болтуну голову.
— Помнишь ученого по имени Пакье?
— Это тот алхимик, которого мы обнаружили в замке барона Эмихо де Монфора? — припомнил Бертольд.
— Совершенно верно.
— Боже, сто с лишним лет с тех пор прошло. А такое ощущение, что это было только вчера, — удивился Бертольд.
— Сто тридцать два года прошло с тех памятных для всех нас событий, — уточнил Григорий.
— Так при чем здесь этот презренный алхимик?
— Производя различные научные эксперименты, он иногда делал неожиданные открытия. Пакье искал эликсир молодости, а создал вещество с необычными свойствами. Порошок, который он сделал, мог гасить огонь.
— Ты хочешь сказать, что костер на площади был потушен изобретением алхимика? — не поверил Бертольд.
— А ты думал, что твоими молитвами? — рассмеялся Гуго.
— Григорий, скажи, что ты пошутил, — Бертольд с мольбой посмотрел на своего друга. — Ведь это колдовство, использование магии.
— В некоторых странах алхимию начинают признавать, как серьезную науку, — ответил Григорий. — Никакой магии или колдовства в этом нет. Есть только раскрытие тайн природы. Когда-то люди не знали свойств железа, а сейчас ты спокойно на своем теле носишь доспехи, берешь в руки меч. Первооткрыватели этого вещества, наверное, в глазах своих современников тоже выглядели колдунами.
— Братья шевалье в курсе твоего обмана?
— Я решил не посвящать их в детали, — успокоил своего друга Григорий. — Им было предложено помочь своему прецептору. Они готовы были с мечом в руках вырвать тебя из лап инквизиции, но у меня был другой план. Я раздал братьям, специально для этого случая пошитые, тамплиеровские плащи. Ими мы накрыли костер. Как только подкладка сгорела, то порошок высыпался и погасил пламя. Твой белый балахон был сшит из материала, пропитанного несгораемой жидкостью на основе того же порошка. Это позволило сохранить в целости твои волосы и кожу. Согласись, что для нормального человека было бы странно видеть, как на его глазах твои ожоги заживают.
— Шарлатан! — возмутился Бертольд. — Ты своими фокусами опорочил слово божье.
— По-моему наоборот, — невозмутимо сказал Григорий. — Все увидели чудо, которое мог сотворить только Бог. Теперь их вера только укрепится.
— Мне показалось, что весь народ именно так и подумал, — весело добавил Гуго.
— Как вы не понимаете, что сила веры в правде? — удрученно спросил Бертольд. — Лучше бы меня сожгли.
— Прости, но другого способа спасти тебя от смерти я не нашел, — извинился Григорий.
— Роберт, неужели ты дал свое согласие на этот обман?
— Думаю, что Григорий прав, — ответил англичанин. — Своей смертью ты бы никому ничего не доказал.
— У меня создается впечатление, что вы ослабли в своей вере в Господа нашего, — грусть слышалась в голосе Бертольда. Он уже не осуждал своих друзей, понимая, что их поступки были вызваны искренней любовью к нему и желанием помочь. Тем не мене, он был не согласен с их действиями.
— Частично ты прав, — согласился Григорий. — Чем больше я узнаю об окружающем нас мире, тем меньше удивляюсь. Многие непонятные явления, которые страшат людей, легко объясняют ученые.
— К чему эти речи? — не понял Бертольд.
— Не пора ли нам прекратить заниматься ерундой? Мы помогаем некоторым правителям и сильным мира сего, спасаем отдельных людей от всевозможных напастей, но не можем искоренить зло.
