Книга замечательного писателя-документалиста Геннадия Падерина вводит читателей в прекрасный мир людей ищущих, озадачивающих порой окружающих неожиданными мыслями и поступками, людей, страстно увлеченных своими идеями и работой. Метеоролог-самоучка, а ныне всемирно известный «ловец ураганов» Дьяков, молодой акванавт Коновалов, объявивший страх и только страх виновником гибели людей на воде, профессор Дубынин, «восставший» против общепринятого мнения о бесспорных преимуществах открытого способа добычи руды и угля, способа, превращающего огромные зоны матушки-земли в промышленные пустыни, – вот далеко не полный перечень героев очерков Г. Падерина. Впервые в сборнике широко представлены рассказы писателя о войне, участником которой он был. Это рассказы о том, что «солдатами не рождаются, – ими становятся, преодолевая привычки мирного времени, обычные человеческие слабости, становятся в боях за свою Родину. Книга рассчитана на самый широкий круг читателей.
Рассказывают, что Вячеслав Шишков хранил в рабочем кабинете невероятно потрепанный, зачитанный буквально до дыр экземпляр своей знаменитой «Угрюм-реки». Писатель держал книгу па особом столике, под стеклянным колпаком – она была для него самой дорогой реликвией, своеобразным вещественным доказательством читательского признания.
Не знаю, есть ли что-либо подобное в рабочем кабинете Геннадия Никитовича Падерина, но по опыту собственной домашней библиотеки могу сказать, что книги, написанные им, практически невозможно удержать на полке – каждую вновь появившуюся непременно выклянчит кто-нибудь из друзей, у того перехватят «на денек» его друзья, и станет она кочевать из рук в руки, пока не вернется (естественно, после продолжительных розысков и настоятельных просьб) в таком виде, какой в полной мере отвечает кочевому образу жизни.
Популярность книг Геннадия Падерина сопоставима с популярностью таких, казалось бы, находящихся вне всякой конкуренции жанров, как детектив и фантастика. С произведениями этого ряда его проза схожа и в том, что, начав читать очередную книгу, не можешь оторваться, пока не перелистаешь последнюю страницу. Но ведь он пишет отнюдь не детективы и отнюдь не фантастику. Главный для него жанр – художественная документалистика. Жанр, условия которого являются одними из самых жестких в литературе. «Ты пишешь книгу, и эта книга -документальная,- говорит писатель о своей работе,- Ты пишешь и постоянно помнишь: твои герои – люди, взятые из жизни, взятые вместе с их подлинными именами, с их адресами, с их родными и знакомыми… Ты. пишешь и знаешь: твоим героям может навредить даже самая махонькая неточность, невнимательность с твоей стороны, могут навредить в одинаковой мере и недосказ и пережим, чрезмерная перчинка и неумеренное подслащивание, избыточная откровенность и не к месту высвеченный факт… Ты пишешь, а внутренний редактор сидит возле кнопки какого-то нашептывающего устройства и время от времени включает запись:
– Жизнь не киносъемка, в ней дублей нет. Здесь сразу все без прикидки, без черновика – набело!»
Но добросовестное выполнение условий жанра – еще не гарантия успеха. Не гарантируют его сами по себе ни острота и злободневность поднимаемых проблем, ни феноменально интересная судьба найденных в жизни героев. И, перечислив требования, предъявляемые к документалистике, писатель добавляет: «Плюс экзотика». Добавление, на первый взгляд, незначительное, почти неощутимое, но оно вроде той диковинной, редкостной травки из известной сказки В. Гауфа, без которой невозможно приготовление настоящего волшебного блюда.
Экзотика – одна из отличительных черт документальной прозы Геннадия Падерина. И суть не в каком-либо особенном, необычном пейзажном или климатическом орнаменте, поражающем своей странностью, не в причудливых рисунках словесной ткани произведения – этих традиционных атрибутов экзотики у автора нет даже и в том случае, если действие происходит где-нибудь в Африке,- суть в том, что в обычных людях и в их обычных делах писатель всегда умеет найти и показать необычное, экзотическое, чудесное. «Магический кристалл», через посредство которого он воспринимает и воспроизводит на страницах своих книг явления жизни, можно уподобить кристаллу исландского шпата, преобразующего обыкновенный световой луч (пропускаемый и простым оконным стеклом) в «необыкновенный» – не искажающий изображения, но резко усиливающий контрастность, помогающий выявить, выпятить все грани.
Этот поляризованный свет сюжетная интрига, не столько умело найденная, сколько лежащая в самой природе падеринского дарования. Интригуют уже сами названия его произведений: «Обвиняемый – страха, «Якутский злоумышленник», «На лезвии риска»… Эпиграфические вводки еще более усиливают интригу. Как, например, начинается повествование о «Ловце ураганов»? Автор раньше всего сообщает нам о таинственной телеграмме, которую получают работники кубинского посольства в Москве из далекого горняцкого поселка от никому неизвестного метеоролога-самоучки Дьякова. Работники посольства в полной растерянности: телеграмма предупреждает о грозящем острову стихийном бедствии, а гидрометцентр страны не может сказать по этому поводу ничего определенного, поскольку самые чуткие приборы не регистрируют еще никаких признаков надвигающегося урагана. После такого запева ни один читатель не устоит перед соблазном разобраться в предложенной загадке, проникнуть в тайну дьяковского «ясновидения».