„Злодейское убийство“ незримо присутствует в главных сценах пушкинской трагедии о Борисе Годунове. Именно Карамзин натолкнул Пушкина на мысль изобразить в характере царя Бориса „дикую смесь: набожности и преступных страстей“» [777], с. 67.
Романовская версия гибели Дмитрия темна и противоречива. Тем более запутаны детали возможной интриги при дворе Годунова против Дмитрия. Обратимся поэтому к персидскому источнику, который в этом месте более подробен.
Итак, царедворец Пиран предстает перед лицом Афрасьяба и выслушивает приказ: умертвить ничего не подозревающего царевича. Но Пиран упирается, и хочет сохранить тому жизнь. Он увещевает Афрасьяба: «Хосрова убить замышляешь ты зря. Слугой твоим выход иной измышлен, и, верно, одобрен тобой будет он. Суровый юнцу уготовим мы плен, его отвезем в отдаленный Хотен. Дозволить нельзя, чтоб злоречье врагов царя заклеймило навеки веков», с. 288–289.
Афрасьяб (Годунов?) соглашается с предложением Пирана, и добавляет: «„Но то, что задумал, исполни сейчас: опасен и миг промедленья для нас!“ Пиран умудренного выбрал посла… Стремительней дыма посланец летел… И вот он в жилище Хосрова вошел, дивится прекрасному лику посол, почтительно юношу славя, пред ним склонился… Что вверено было ему — произнес, словам в подкрепление клятву принес.
Но речи внимая, в сплетении слов ни складу, ни ладу не видел Хосров. Тут к матери он устремился своей, не скрыл от родимой тревожных вестей… Но сколько вдвоем ни держали совет, все тщетно: пути к избавлению нет… Царю Афрасьябу проклятия шлют», с. 288–289.
Пиран встречается с встревоженными Хосровом и его матерью Ференгис. Царедворец уговаривает обоих подчиниться приказу Афрасьяба. Поскольку выбора нет, они смиряются с судьбой. «Походных ковчегов и быстрых коней собрать он велел для юнца поскорей. Все эти дела доведя до конца… пришел (Пиран —
Пирану тогда приказал властелин: „Его ты, не мешкая, за море Чин отправь, чтоб воители вражьей земли вовеки следов отыскать не смогли“. И за море тут же Хосрова Пиран послал, подчинясь повелителю стран», с. 290.
Итак, по приказу туранского шаха Афрасьяба, юного Хосрова вместе с его матерью Ференгис, отправляют в ссылку, в некий город Хотен.
Сравнивая с русской романовской версией, мы сразу приходим к мысли, что персидский Эпос сообщил нам о ссылке царевича Дмитрия с его матерью Марией Нагой в город Углич (Хотен?). Напомним, как было дело. «Сразу после кончины царя (Грозного —
Выходит, что «древне»-персидские летописцы или поздние редакторы назвали здесь боярина Никиту Романова — «древним» туранским царедворцем ПИРАНОМ (Пиран — Боярин?), царя Бориса Годунова — «древним» туранским царем АФРАСЬЯБОМ, юного царевича Дмитрия — ХОСРОВОМ, а его мать Марию Нагую — туранской царицей ФЕРЕНГИС. Русский город Углич описали как «древний» туранский город ХОТЕН. Причем, в обеих версиях судьбу опального царевича и его матери вершат ДВОЕ, а именно, выдающийся царедворец и царь. В обоих повествованиях абсолютно четко звучит мотив неправедной ссылки: царь опасается конкуренции со стороны юного царевича, имеющего все права на престол, и отсылает его в дальний город.
Согласно Фирдоуси, в это время смута в Туране ком царстве нарастает. Иранский воитель Ростем (повторим, что это прозвище на протяжении поэмы Шахнаме прикладывается к самым разным историческим персонажам) нападает на Туран. Скорее всего, речь идет о начале Великой Смуты на Руси и о мятежах в провинциях Империи в правление Грозного. Федора Иоанновича и Годунова (Афрасьяба). «Возглавив ряды меченосных дружин, громя, убивая, летит он (Ростем —
