Однажды ночью в царской опочивальне происходит неожиданное событие. Царица Нахид вздохнула и лежащий рядом Дараб ощутил в ее дыхании дурной запах, который поразил его. Поразил настолько, что царь в то же мгновенье утратил всякую любовь к жене. О чем тут речь? Неужели всего лишь из-за одного женского выдоха с дурным запахом могло произойти столько последующих событий? Ведь до этого момента, да и после, никакого «плохого духа» от царицы не исходило. Фирдоуси недаром подчеркивает уникальность эпизода «с дурным запахом».
По нашему мнению, картина вполне ясная. Так причудливо на страницах Шахнаме преломилась известная евангельская сцена с появлением Духа Святого, который проник в Деву Марию, в результате чего и был зачат Христос. Это — известный христианский догмат Непорочного Зачатья, рис. 8.1. Однако позднейшие «древне»-персидские летописцы истолковали выражение «Дух Святой» совсем в ином ключе и решили, что речь шла о некоем «запахе» = духе, который появился во время выдоха царицы Нахид. Отсюда же, скорее всего, появилось и само слово «выдох» при описании этой сцены.
Кроме того, не все религиозные конфессии соглашаются с христианской идеей Непорочного Зачатья. Например, резко отрицательно к ней относится поздняя иудейская, раввинистическая школа [307]. Этим, вероятно, объясняется тот факт, что вместо почтительного евангельского словосочетания «Святой Дух» на страницах Шахнаме появилось негативное выражение «Дурной Запах». По-видимому, поздние редакторы первоначального текста Шахнаме выразили, тем самым, свое несогласие с концепцией Непорочного Зачатья. Тенденциозно заменили положительно звучащие термины на отрицательные. Вульгаризировали эпизод.
Согласно Шахнаме, появление «Дурного Духа» было недолгим: довольно быстро Дух исчез, и дыхание царицы снова стало душистым, благоуханным. Это согласуется с христианской точкой зрения о Непорочном Зачатии: явление Духа Святого к Деве Марии было кратковременным.
Далее, Фирдоуси сообщает, что Дараб, муж Нахид, был настолько поражен появлением «Дурного Духа», что тут же отказался от жены, разлюбил ее и отослал ее к Филькусу. Здесь мы сразу узнаём хорошо известный евангельский эпизод, когда Иосиф, муж Марии, узнав, что «Она имеет во чреве от Духа Святаго», растерялся и «хотел тайно отпустить Ее» (Матфей 1:18–19). По другим версиям, Иосиф сам хотел уйти от Марии: «Он заплакал и говорил: с каким лицом я пойду в храм Божий? … Что делать мне? И он думал скрыться и отпустить Марию» [307], с. 240. Согласно иудейским источникам, Иосиф действительно ушел от Марии [307], с. 359. Мы видим хорошее согласование «древне»-персидского рассказа о царице Нахид с историей Девы Марии.
Далее, Фирдоуси сообщает о рождении младенца Искендера. Причем его чело было как солнце. Все верно. Согласно христианской традиции, родившегося Младенца Иисуса именовали также Солнцем. Между прочим, само имя ИСКАНДЕР, вероятно, является легким искажением имени ИИСУС-АНДРОНИК.
Согласно нашим результатам, Андроник-Христос появился на свет в результате кесарева сечения, см. нашу книгу «Царь Славян». Следовательно, можно ожидать, что в каком-то виде это важное обстоятельство появится и в Шахнаме. На первый взгляд, Фирдоуси ничего не говорит о кесаревом сечении. Однако, как мы уже цитировали, он сообщает интереснейший эпизод, который, вероятно, и является смутным отражением этой сложной медицинской операции, поразившей в свое время многих. В связи с появлением «Дурного Духа», к царице Нахид немедленно призывают опытного врача. Он смазывает ее гортань некоей «травой» под названием Искендер. Из глаз царицы хлынули слезы рекой, гортань обожгло, лицо стало пурпурно-красным и… все кончилось благополучно! По нашему мнению, перед нами — искаженный след описания кесарева сечения. Недаром в связи с «лечением травой» здесь упоминается имя «Искендер». Действительно, на свет появился мальчик Искендер. Была непростая операция, была кровь, были слезы, «обожженная гортань» и т. п.
Далее в Шахнаме сообщается, что в ночь появления на свет Искендера, кобылица родила могучего жеребенка. Это было сочтено благим предзнаменованием. Не исключено, что в такой форме Фирдоуси отразил известный христианский сюжет, согласно которому, Младенец Иисус был положен в ясли, находящиеся в хлеву, а потому вокруг Него ночью находились животные, взиравшие на Христа, рис. 8.2–8.4.
