Афрасьяб (поляк Сигизмунд?) соглашается с такими доводами и диктует ответное письмо Сиавушу (Курбскому). Дескать, он сочувствует Сиавушу в его опале и многое обещает: «Мне жаль, что разгневался шах на тебя. Но если ты ищешь венец и престол… все это тебя, многодоблестный, ждет у нас: и богатство найдешь, и почет. Тебя преклонением встретит страна… Отныне отец я, ты — сын дорогой… Столь щедро тебе не дарил Кей-Кавус, столь щедро я ныне тебе отомкну и верное сердце свое, и казну. Дворец подарю… Твои здесь — богатство и царство, и рать, и незачем край наш тебе покидать. А если решишься мириться с отцом — престолом тебя наделю и венцом, с дружиною мощной в Иран отряжу… Не вечно ведь гневаться будет отец: он стар, утомится враждой под конец. Ведь каждый… угаснет, прожив шесть десятков и пять», с. 172.
Последнюю фразу можно понимать так, что Кей-Кавусу (Грозному) было в это время около 65 лет. Напомним, что Иван III Грозный правил 43 года (1462–1505), его дубликат Фридрих III — 53 года (1440–1493), Иван IV Грозный — 37 лет или 51 год (1533-1547-1584), см. книгу «Реконструкция». Следовательно, все перечисленные версии отмечают большую длительность правления «Грозного» царя-шаха.
Итак, туранец Афрасьяб (король Сигизмунд?) посылает письмо Сиавушу (Курбскому) с откровенным предложением перейти на сторону Турана (Ливонии). Сиавуш соглашается. Фирдоуси сообщает: «Царевич известию доброму рад, но дух его тайной печалью объят. ВРАГА СУЖДЕНО ЕМУ ДРУГОМ НАЗВАТЬ… От недруга мудрые блага не ждут», с. 173.
Приняв решение об измене, Сиавуш (Курбский) передает командование иранским войском воеводе Бехраму и пишет письмо шаху Кавусу (Грозному), пытаясь оправдаться. Говорит, что с детства стремился к добродетели, изведал неправедный гнев шаха-царя и его жены, а потому понял, что не может вернуться в Иран, к своему отцу и правителю и «кидается к чудовищу в пасть», то есть переходит на сторону Турана и царя Афрасьяба. В общем, виляет и оправдывается.
Далее иранский Эпос говорит, по-видимому, о подготовке Курбским (Сиавушем) своей малой свиты к бегству в Туран (Западную Европу). «Царевич три сотни избрал верховых… немало собрал драгоценных камней, с динарами множество взял кошелей… Затем он воителей славных созвал. „Джейхун переплыв, — так он рати сказал, — сюда направляется знатный Пиран… К НАМ С ТАЙНОЮ ВЕСТЬЮ ТОРОПИТСЯ ОН. Я ВСТРЕЧУ ПОСЛАНЦА ТУРАНСКОЙ СТРАНЫ, а вы оставаться на месте должны“… УШЕЛ ОН К ДЖЕЙХУНУ С ДРУЖИНОЙ СВОЕЙ», с. 174.
Тем временем, дополнительное иранское войско во главе с Тусом, направленное к Балху (в Балтику?) Кавусом (Грозным), приближается к стану, покинутому Сиавушем. Бегство Сиавуша, ясное дело, вносит смятение в иранское войско.
«Тус к Балху меж тем подъезжает и там внимает, встревоженный, горьким вестям: „Кавуса, владыки иранского сын БЕЖАЛ К ВЛАСТЕЛИНУ ТУРАНСКИХ ДРУЖИН“. И рать отозвав, возвращается Тус, и вскоре увидел его Кей-Кавус. Раздался властителя горестный стон; лицом пожелтел он, известьем сражен. В груди его пламя и влага в очах; ПОРОЧИТ И СЫНА, И НЕДРУГА ШАХ…
Меж тем о прибытьи царевича весть в Туране спешат Афрасьябу принесть: с дружиной приплыл и на берег сошел, и в царский дворец им отправлен посол. Царь почести гостю велит оказать», с. 175.
Далее Фирдоуси подробно описывает торжественную встречу предателя Сиавуша туранцами. Рать с барабанами, слоны с роскошными подарками, сто резвых коней и т. д. Туранец Пиран целует Сиавуша, славит творца, обещает, что «заменит отца для тебя Афрасьяб. Здесь каждый, поверь мне, твой преданный раб… Владыкой будь наших богатств и держав… И радостно двинулись оба вперед», с. 176.
Здесь поэма Шахнаме, скорее всего, детально рассказывает нам о бегстве князя Курбского и о радостной встрече его ливонцами (туранцами). Русско-романовская версия говорит об этом так. Курбский «стал готовиться к побегу за рубеж, свидетельством чему служили его письма из Юрьева. Желая оправдать перед друзьями решение покинуть отечество, Курбский с жаром обличал бедствия русских сословий… История измены Курбского, быть может, дает ключ к объяснению его финансовых дел. Будучи в Юрьеве, боярин обращался за займами в Печорский монастырь, а через год явился на границу с мешком золота (как и Сиавуш —
Курбский обратился к царю (Грозному —
