В институте он не поздоровался с ней и на первой паре вообще старался не смотреть в ее сторону и не замечать. Он не знал, как себя вести. Сделать вид, что ничего не видел, он не сможет. Они ведь вроде симпатизировали друг другу, много времени проводили вместе, и все это похоже на циничное предательство. Мол, дружба в свободное время, а дела порознь. В том, что «делом» был именно Богатырев, Степанков уже не сомневался.
На перемене она поймала его, отвела в сторону и, крепко держа за рукав и заглядывая в глаза, спросила:
— Я перед тобой в чем-нибудь виновата?
Он отвел взгляд.
— Да что случилось-то, Степанков? Белены объелся?
— Ничего. Я просто кое в чем ошибался.
— Это в чем же? — она повысила голос.
— Мне просто интересно, как некоторые мои знакомые успевают и учиться, и по ночам проводить время в богатыревских апартаментах… — с неожиданной горячностью, не выдержав, выпалил Степанков.
— Ах, вот ты о чем! Об этом… — Ему показалось, что Лариса на миг опустила глаза и закусила губу, но она тут же расхохоталась: — Глупый! Это же полная ерунда! Какие ночи? Я к нему утром зашла, книгу забрать. Учебник по технологии обработки металлов… Вот, — и она торопливо сунула руку в сумку, извлекла учебник и потрясла им перед носом Степанкова. — Мне для реферата нужно. Зимой не подсуетилась, когда выдавали учебники, а теперь приходится одалживать, в библиотеке на всех экземпляров не хватает.
— А с каких это пор ты сама пишешь рефераты?
— А ты ревнуешь, — торжествующе заявила она, сияя.
— Кто? Я? Вот еще глупость. Просто подумал, что ты зря растрачиваешь себя так глупо.
— Не знаю, не знаю… Похоже на ревность, — она рассмеялась и вдруг чмокнула его в щеку.
— Просто мне казалось, что мы… — Он запнулся.
— Что — мы? — с любопытством глядя на него, спросила Лариса.
— Ладно. Сейчас не время говорить об этом, скоро пара. Мы тут с тобой всю перемену проболтали.
— Давай, говори, Отелло. — Глаза у нее загорелись.
— Ну, тебе важно наше общение? У нас может быть что-то большее? — спросил он ее, глядя в сторону.
— Я думаю, думаю, что… — она старательно подбирала слова. — Я не знаю, что у нас сложится в будущем… Еще слишком рано загадывать. Но все может быть. Пока я могу сказать, что ты мне симпатичен. И мне важно, что ты думаешь…
— Я думаю, что ты мерзко себя ведешь. Ходишь, кокетничаешь со всеми.
— Ну, хочешь, я больше не буду с ними общаться? Обещаю.
— Хочу. И не бегай больше курить на черную лестницу, — запальчиво выпалил он.
— Хорошо. Будем вместе с тобой ходить.
— Я бросил курить, между прочим, и тебе не советую.
— Придется тебе снова начать…
Ничего конкретного между ними тогда не было сказано, как он потом сообразил. Но их отношения с этого дня изменились. Она и вправду как будто немного остепенилась и большую часть времени проводила с ним. С остальными парнями только здоровалась, и то как-то отстраненно. Многие из их группы начали думать, что у них роман или по крайней мере дело близится к нему стремительными темпами. Но между ними почему-то ничего особенного не происходило: ни поцелуев, ни более тесных интимных прикосновений. Какое-то непонятное — дружеское? влюбленное? — равновесие.
Он уже привык к такой своей роли и утешал себя тем, что им нужно поближе узнать друг друга, что так даже лучше. Их отношения были легкими и ненавязчивыми, он втянулся независимо от своего желания в ее игру и принял ее правила.
Иногда он одергивал себя: ты что, старик, влюбляешься, что ли? Это просто ни к чему не обязывающий флирт, дурачество. Ты же знаешь Ларису. Скольким парням она задурила голову, а потом бросила? Сколько у нее было таких вот поклонников-неудачников? Она же звезда потока, а то и всего курса.
Но в глубине души его назойливо точило сомнение: а что, если у них все будет иначе? Может, он, Степанков, и правда не разбирается в людях, и Лариса на самом деле способна на глубокие чувства. А учебник, который она якобы взяла у Богатырева… Дался ему этот учебник. Ну, можно же представить, что человеку рано утром понадобилась книга. Ведь может же быть такое…
Говоря честно, Степанков был не очень доволен собой. С одной стороны, он стал студентом столичного института, вырвался из провинциального городка, который даже не на всех картах отмечен, дышит вольным ветром. Но вот остался всего один год до окончания учебы, а он даже не знает, что ему делать дальше. Что-то в жизни у него не ладилось, не складывалось, не доставалось ему счастливой улыбки фортуны.
Вон Мишка уже добился успеха, а ведь они вместе приехали из их богом забытого городка. Ну да, Степанкову уже и тогда фортуна не улыбалась: провалился на экзаменах в институт, вернулся домой, пошел в армию…
Но потом же поступил! Но друга уже было не догнать. Его уже завертело, закружило совсем на других орбитах.
Сколько его помнил Степанков, столько Мишка и рисовал.
