Ловко и жестоко подставили интеллигентного «лоха» Сашку подмосковные бандиты: отобрали квартиру, сманили красавицу жену, изнасиловали на его глазах новую подругу…Но Александр Таранов, поневоле ставший бомжем, собирается предъявить им свой страшный счет...
В этот вечер Инга опять вернулась домой с подарками. Легкая летняя куртка из натуральной кожи — вещь очень красивая, сверхмодная и, естественно, безумно дорогая, а также изящные золотые серьги — простенькие, но с настоящими бриллиантами, правда, небольшими… Придя с работы, Сашка застал жену примеряющей обновки. Распахнув дверцы старинного платяного шкафа, она вертелась перед огромным зеркалом, встроенным в одну из них, и откровенно любовалась собой. Впрочем, ей было чем любоваться.
— Ты опять!.. — громко застонал Сашка, увидев картину, ставшую за последние недели почти привычной. — Откуда?! Откуда это все?!
— Семен подарил. — холодно, едва ли не вызывающе ответила Инга. — А тебе что, жалко?
— Снова Семен… — Таранов тяжело опустился в кресло. — Прошлый раз французское белье, словно ты его любовница… Ты хоть понимаешь, что принимать такие подарки от чужого человека неприлично?!
— Не вижу в этом ничего неприличного! — отчеканила Инга. — Я за ним ухаживала, как за младенцем, переодевала, судно ему подносила, видела всего с ног до головы. Почему же он теперь не может подарить мне прелестные трусики и лифчик? Подумаешь!
— Да такие подарки дарят только шлюхам! — возмущенно выкрикнул Сашка. — Намекая на определенные отношения! Добиваясь подобных отношений! Ты что, шлюха?!
— Повторяешься, милый! Ты все это уже говорил, — отрезала Инга. — И я тебе объясняла, что я думаю по этому поводу! Хватит!
— Хорошо, но сегодня?! — Таранов завелся. — Ты знаешь, сколько стоит такая куртка?! А такие серьги?! Да на них трех моих зарплат не хватит! Понимаешь ты, трех зарплат!
— Зарабатывай больше! — бросила Инга презрительно.
Окончивший когда-то филологический факультет МГУ, Сашка — специалист по русской поэзии — теперь служил дворником. Влюбленный в волшебную музыку стихов, раньше Сашка верил: только с их помощью людей можно сделать добрее и чище. Именно эта наивная юношеская вера определила для Таранова выбор профессии. Друзья тогда подсмеивались над Сашкой: поступил на «факультет невест», как величали в те времена филфак. Впрочем, смеяться вскоре перестали. Таранов всегда был романтиком, что на языке обыденной жизни означало «чудак».
Сашка защитил диплом, поступил в вечернюю аспирантуру. Преподавал у себя же на кафедре и одновременно писал диссертацию по творчеству лишь недавно разрешенного властью замечательного поэта Гумилева. Не спешил: тема казалась слишком важной, а будущее — незыблемым и предсказуемым на много лет вперед. Торопиться вроде бы не имело смысла.
Этот период жизни Таранова омрачила смерть родителей. Сашка был поздним ребенком, и родители его, люди немолодые, умерли один за другим. Отца убил инфаркт: очень уж болезненно старик воспринимал все, что принесла в Россию перестройка. Мать пережила мужа лишь на полгода: ее прикончила печаль.
Сашка остался единственным хозяином большой трехкомнатной квартиры в центре Москвы, доставшейся семье Тарановых от Сашкиного деда, крупного ученого-оборонщика. Отныне Таранов-младший мог распоряжаться ею по своему усмотрению. И он распорядился: женившись, прописал у себя Ингу — тогда еще студентку медицинского института, приехавшую из Ялты учиться…
Но молодоженам не довелось долго наслаждаться беспечным семейным счастьем. Завертелась безумная рулетка инфляции. Вскоре Сашкиной преподавательской зарплаты не стало хватать не только на жизнь, но даже на сигареты. Но самым худшим было другое. Таранов постепенно терял веру в окружающих. Он начал понимать: человеческую природу не переделаешь ни стихами, ни чем-либо иным. Люди всегда останутся алчной, подлой, своекорыстной скотиной. Недаром его сограждане так охотно променяли привычный социалистический порядок на возможность спекулировать, обворовывать друг друга и наживаться за чужой счет. Пускай по-настоящему обогатиться удается лишь единицам, но каждый жлоб лелеет в душе надежду, что именно ему когда-нибудь волшебно повезет.
Поэтому истинная поэзия, истинная литература, истинная музыка — вообще любое истинное искусство, способное возвысить сознание масс, становится помехой для новых хозяев жизни. И оболваненное население, уже почти переставшее быть народом, воет от восторга, слушая слюнявые мотивчики бездарной эстрадной попсы, или роняет слезы, наблюдая день за днем, как «плачут богатые». Псевдокультура пробуждает в людях самые примитивные, животные инстинкты. А однажды разбуженные, эти инстинкты овладевают человеком навсегда.
