Стыдно признаваться, но когда я услышал, что дорогу в Ла-Мадьер занесло, то сначала испытал облегчение. Может, мне и не придется тащиться на курорт. Может, удастся избежать этой пытки — опознавать тело брата, пролежавшее в снегу больше двадцати лет…
Мир стал таким тесным! Добраться в любую его точку не составляет труда, правда? Поэтому, хоть я и находился на другом краю света, когда мне позвонили, всего день спустя я уже здесь, во Франции. Даже не знаю, как полиции удалось так быстро меня разыскать — наверное, в наше время это нетрудно. Из-за своего зачаточного французского я не совсем понял, что они говорили: только что я единственный родственник Уилла и потому должен приехать.
После того происшествия я поступил как трус — просто сбежал. Не мог выносить боли в глазах родителей, хоть они и старались изо всех сил не винить меня. Не мог не копаться в собственной голове. Хотелось бы сказать, что я старался жить так, как жил бы Уилл, но это будет неправда. Я болтался по свету, работал в разных случайных местах, а последние пять лет, после смерти родителей, проживал свое наследство — а также наследство Уилла. Только по этой причине у меня оказалось достаточно денег, чтобы прилететь, когда полиция меня вызвала.
Я забронировал билет первого класса. Мог бы сказать, что тем самым выражал Уиллу свое уважение, а бесплатное шампанское пил за его память.
Но и это вранье. Я сделал так, потому что мог себе это позволить.
Несмотря на роскошный салон, еду от мишленовского шефа и бесплатный алкоголь (которым я насладился в полной мере), путешествие просто адское. Аэропорт не принимает из-за снегопада, какого в здешних краях не было — вот так ирония! — с той зимы, когда Уилл погиб. Наконец, мы садимся в другом месте, за много миль от того, куда направлялись; так что, выходит, грандиозная цена билета отнюдь не гарантирует тебе доставку в пункт назначения. Мало того, дороги так замело, что мне приходится ночевать в спортзале местной школы с десятками других людей и есть суп, который раздают милосердные француженки из Красного Креста.
Мне становится жаль парочки и семьи, толпящиеся вокруг, — они только и делают, что ворчат об упущенном времени, об условиях, где нас разместили, и об отсутствии информации, пока молоденькие менеджеры в форменных куртках, стараясь улыбаться, раз за разом повторяют затверженные фразы: «Прошу прощения, сэр, на дорогах заносы, и пока мы ничем не можем помочь. Как только у нас появится новая информация, мы дадим вам знать». Я испытываю приступ дурноты при виде куртки с логотипом «Паудер Пафф», компании, с которой мы ездили в свое последнее лыжное путешествие — то самое, с Уиллом.
Люди вокруг только и мечтают добраться до гор, в то время как я бы предпочел оказаться где угодно, только не там. Не будь дорога такой тяжелой, я вполне мог бы сейчас развернуться, доехать до аэропорта и сбежать к себе на пляж. Притвориться, что не смог доехать. Сказать, что пытался, но ничего не получилось.
Так почему же я здесь? По сути, нет никаких сомнений, что тело принадлежит Уиллу. Факт моего приезда его уже не вернет.
Но, возможно, это нужно мне.
А возможно, и нет.
