— Ох, ради бога! — возмущается Саймон. — Не обязательно быть таким вежливым и деликатным, раз мы твои клиенты. Хотя, — он опустошает свой бокал, — я все равно за это выпью, и ты, Хьюго, и ты, девочка.
Хьюго послушно пьет до дна и смаргивает. Выпивоха из него никакой.
— Давай еще!
Мэтт ухмыляется.
— Ну ладно… Я никогда в жизни… не имел гомосексуальных связей.
Хьюго краснеет, а Саймон смотрит на меня выжидающе, пока я допиваю свой бокал и опускаю его на скатерть.
Саймон хлопает по столу ладонью.
— Класс! Великолепно! Вот это была бы картина… Ну а теперь, Реа, твоя очередь.
— Я никогда в жизни… — Слова «не влюблялась» так и рвутся у меня с языка, но вместо этого я говорю: — Не сидела в тюрьме.
Никто не пьет. Я кладу руку Мэтту на бедро. Он ее не отталкивает.
Еще через несколько кругов Хьюго, явно разозленный моим отказом изображать из себя идеальную жену, объявляет, что ему пора ложиться, и Милли тоже откланивается. Моя рука к этому времени уже добралась до ширинки Мэтта; я чувствую, что у него эрекция. Хорошо бы и Саймон ушел спать, но он подливает себе в бокал еще вина и требует продолжать игру.
Внезапно на меня накатывает усталость, как это часто бывает, когда перепьешь. Я забираю свою руку, поднимаюсь и говорю:
— Всё, мне хватит. Пойду ложиться. Всем спокойной ночи.
Мэтт смотрит на меня с изумлением — он-то уже решил, что ему сегодня обломится. Может, и да. Но в другую ночь.
Спотыкаясь, я поднимаюсь по лестнице в нашу спальню, думая, что там будет темно, но Хьюго сидит в кровати, стиснув зубы, и притворяется, что читает. Он откладывает в сторону книгу и, щурясь на меня, шипит:
— Как ты посмела поставить меня в такое положение!
Я отмахиваюсь от него и проскальзываю в ванную.
— Все нормально. Саймону понравилось. Ты же здесь, чтобы произвести на него впечатление, и я, собственно, тоже. Так что я оказала тебе услугу.
Я склоняюсь к зеркалу и улыбаюсь сама себе.
— Он думает, что я
— А я — нет, — раздраженно отвечает Хьюго, стоя в дверях ванной в боксерах «Хьюго Босс», которые я заставила его носить вместо уродливых трусов с ширинкой; одно из небольших усовершенствований, привнесенных мной в его жизнь после нашей свадьбы. — А то, как ты заигрывала с Мэттом — боже мой! Что я такого сделал, чтобы это заслужить?
Я окидываю его утомленным взглядом и говорю:
— Ничего, дорогой.
Не хватало еще, чтобы Хьюго мне выговаривал! Но я знаю, как положить этому конец; к тому же я настолько пьяна, что идея не кажется мне слишком отвратительной. Тянусь к нему и залезаю рукой в трусы. Хьюго делает жалкую попытку оттолкнуть мою руку, но я-то знаю, что он не может передо мной устоять. К счастью, это не занимает много времени.
— Нам придется заявить об исчезновении, — говорит Энди. — Официально.
Меня снова мутит.
— Тебе не кажется, что сейчас еще рано? Может, они давно спустились и сейчас попивают глинтвейн в баре, пока мы тут торчим?
Пауза.
— Считаешь?
Черт.
— Да не знаю я! — кричу в ответ. — В любом случае у нас серьезные неприятности.
Конечно, мы думаем об одном и том же. Если сейчас вызывать спасателей, а окажется, что с клиентами всё в порядке, все равно мы будем инструкторами, у которых двое потерялись на маршруте. Такие новости разлетаются в мгновение ока, и никто больше к нам не обратится. А если клиентов в баре нет, если они действительно пропали, тогда…
— Мы ничего не можем сделать, Кэмерон! — выкрикивает мне в лицо Энди, тоже начиная паниковать.
— Надо подумать. Что-то предпринять. Какой у нас сейчас выход? Может, проверить, не вернулись ли они к себе в шале?
— Да бога ради! — взрываюсь я. Потом делаю глубокий вдох. Успокоиться. Нужно успокоиться.
— Ладно. План такой, — говорю наконец. — Ты беги назад в офис и звони в шале. А я поднимусь и еще раз проверю тропу. Свяжешься со мной по рации, как только дозвонишься, а я вызову тебя, если найду их до твоего возвращения. Если их нигде не будет, то придется заявить.
Энди ничего не отвечает.
— Договорились? — настаиваю я. — Хватит двадцати минут, чтобы позвонить и вернуться назад. Нет смысла устраивать панику без причины; вполне может быть, что с ними всё в порядке. Так?
Энди кивает.
— Ну да. Я иду. Вернусь через двадцать минут. Чтобы нас не подслушали по рации — если все о’кей, я говорю «порядок», и… не знаю, «тут никого», если нет. И ты тоже.
Я смотрю, как Энди катится вниз по склону, а сам потом топаю к подъемнику, пытаясь отворачиваться от ветра. Страшные слова «если нет» так и висят в воздухе.
Опять деликатный стук в дверь, опять входит Милли с утренним чаем. Я лежу, не открывая глаз. Голова трещит, во рту пересохло. Неохота натыкаться на неодобрительный взгляд Хьюго и выслушивать лекцию о том, что мне надо держать себя в руках, если мы хотим залучить Саймона в компанию. На самом деле, мне плевать. Не надо было вообще сюда ехать. И, возможно, не надо было выходить за Хьюго.
