Тут он и встретил Кочубея, главу вокзальных бомжей, местного авторитета, который накормил паренька и позволил ему выспаться, охраняя от вокзальных ментов. Кочубей стал его первым другом, сильным и мудрым. Этот человек помогал всем, кто нуждался в помощи, защищал тех, кому нужна была защита, ничего не требуя взамен. Таких людей Ян ещё не встречал. Надо ли говорить, что вскоре Кочубей стал его идолом, любимым учителем, мудрым наставником, который долгие годы вел мальчика по жизни.
А сейчас его учитель стар и болен. И Ян постарается сделать для него всё, что потребуется. Врачи, лекарства, уход, внимание – он готов отдать все свои долги этому замечательному человеку.
* * *
Мир полон чудес. Женька знал об этом, только вот чудесам, похоже, с ним было не по пути. Обходили парня, не задерживались в его жизни. Они такие, чудеса, невзлюбят, так невзлюбят.
Все изменилось в один прекрасный день, когда он получил удар по голове. Первое чудо – он стал знаменит. Уже на следующий день в больницу проникли люди из своры Галахова. Оператор заснял его, слабого, больного, пострадавшего за правое дело, тихим голосом произнесшего несколько слов о своём самочувствии. Галахов профессионал, он хорошо знал простую истину – шоу должно продолжаться.
Выписали его скоро. Аня с беспокойными глазами всё утро была рядом, внимательно выслушала наставления врача, кивала, произнося иногда "да, поняла", "обязательно сделаем'. Дома уложила Женьку в постель, несмотря на его активное сопротивление. К счастью, телефон не отобрала, и Евгений позвонил на работу, главному.
– Аксёнов, ты нам нужен, – шеф обрадовался его звонку, – тут тебя домогаются несколько клиентов. Угадай, кто один из них?
Он назвал такую известную фамилию, что Евгений ахнул. Этот великий человек, сильный мира сего, хочет иметь с ним дело!? Если это не чудо, то он, Женька, ничего не понимает в жизни.
– Представь, мне, говорит, нужен такой молодой и горячий, как ваш Аксёнов, – он громко захохотал. – Вот так! А твой визит на телевидение получился более чем удачным.
Подошла Аня с таблетками, укоризненно покачала головой. Женя быстренько закруглился с разговором, пообещав заглянуть в редакцию через день. Отложил телефон, притянул к себе за руку свою милую сиделку.
– Угадай, чего хочу я сейчас больше всего на свете, – зашептал ей в ухо жарко, целуя сердитое Анино лицо. – Хочу ласкать тебя. Целовать здесь, здесь и здесь…
– Больному нужен покой, – Аня ещё сердилась, но уже через силу, сопротивляться его ласкам получалось плохо, совсем плохо…
Евгений нежно поглаживал её грудь, одновременно расстёгивая мелкие пуговки шёлковой блузки. Последняя из них поддалась его пальцам и…
Открывшаяся его взору картина заставила парня глубоко вздохнуть. Никогда, никогда он не видел ничего прекраснее, чем женская грудь, пленительная, упругая. Нежные округлости в белой пенке кружев и просвечивающие через тонкую ткань напрягшиеся соски манили, не устоять! Одно движение – и уже нет никаких преград, только Анина роскошная грудь, как распечатанный драгоценный подарок, перед его глазами, грудь, которую можно гладить и целовать, гладить и целовать, пока не потемнеет в глазах… А ещё любоваться полузакрытыми, такими родными глазами, в которых сейчас нега, желание и кажется, немного нежности, так, самую малость. О, боги, если надо, накажите недостойного или четвертуйте, делайте с ним, что хотите, только не отнимайте у него волшебного тела любимой подруги.
«Вот зачем мы живём, – думал Женька, когда отлюбив, уже успокаивалось его ненасытное, неистовое тело, – живём, чтобы любить. Так ясно, так просто и правильно».
Его сумбурные мысли прервал телефонный звонок. Следователь! Он уже беседовал с Евгением в больнице, выяснял обстоятельства нападения. Как оказалось, этих нужных следователю обстоятельств оказалось ничтожно мало. Поинтересовался, не вспомнил ли пострадавший какие-то мелочи, детали, которые могут быть полезны следствию. А он не вспомнил, увы. Жаль, резюмировал следователь, зацепок, чтоб обвинить того, кого все подозревают, нет никаких. Всё идёт к тому, что дело будет закрыто.
А, и ладно! Женька забудет эту историю, как страшный сон. Сегодня Аня останется с ним, это гораздо важнее. Анна! Имя звучит, как выстрел, как торжествующий залп. Анна! Непостижимая, как океан, полный нераскрытых тайн. Он готов изучать свою любимую всю жизнь. И совершенно точно, Евгений не сможет без неё. Никак, совсем никак. И прямо сейчас, а чего тянуть, скажет ей об этом.
Аня вошла в комнату с чашкой чая.
– Пей, больной, – протянула ему голубую чашку, присела рядом, прижалась к его плечу.
– Не больной, – Евгений поднял палец вверх, – выздоравливающий! Чувствуешь разницу?
Сейчас он скажет ей, сейчас…
– Жень, я хочу сказать тебе важную вещь. Очень важную, – волнуясь, Анна сжала руки, переплела пальцы.
– Я тоже. Тоже хочу сказать. Тоже важную… – Женька привстал с подушки, спустил ноги на пол, пригладил волосы.
– Давай сначала ты, – Аня вопросительно взглянула ему в глаза.
Женька встал, кашлянул, завел руки за спину. Потом вытянул их по швам. Снова кашлянул.
