– В общем, тут такое дело… – он не знал, как лучше начать, чтобы не сразу получить категоричный отказ, – я бы хотел помочь тебе…
– Ты и так вечно со мной возишься…
– И делаю это с удовольствием. Но погоди, не перебивай, я знаю, что тебе нужны деньги, у меня как раз сейчас есть… – Его пальцы, нервные и быстрые, отбивали ритм на деревянной столешнице. – Футболисты у нас в стране всегда неплохо зарабатывали, – он улыбнулся своей не самой неудачной шутке. – Возьмёшь?
Надежда молчала. Неожиданно! Это бы решило денежную проблему, измучившую её ощущением собственного бессилия, досады, невозможностью найти выход. Но так неловко перед парнем… Быть просительницей – так неприятно. Но она вспомнила лицо Яна, просиявшее радостью, когда он узнал, что ему могут помочь. Эх, гордыня – большое зло.
– Спасибо, Андрей! Ты очень выручишь меня, очень… – сказала просто.
Благодарная, девушка протянула к нему руку, коснулась этих беспокойных пальцев – только большие люди способны на большую доброту. И помимо воли заблестели её глаза. Почему так трогает чужая доброта, что хочется плакать и обнимать весь мир? Она отвернулась, чтобы скрыть чувства. Так учила бабушка – никому не показывай своих чувств, и сердца не открывай, только самым-самым близким людям.
Справившись с волнением, снова взглянула на Андрея, надо поблагодарить парня, как следует, быть неблагодарной – последнее дело. Взглянула – и дыханье перехватило, о, боже, какие глазищи, просто звёздный омут. Полжизни за такие глаза отдать можно. А она и не замечала этот бесконечно нежный взгляд, не ценила того, кто рядом. Смутившись, чувствуя себя виноватой, быстро отвела глаза, как будто он мог прочитать её мысли.
– Я сейчас! – вскочила, быстрым шагом подошла к раздаточной стойке, набрала целую тарелку пирожных – безе, песочных, любимых заварных. И чайник чая с мятой и лимоном прихватила.
– Давай хоть чаю вместе спокойно попьем, – ставя пирожные на стол, сказала смущенно.
Надежде хотелось немедленно сделать что-то хорошее и доброе для этого парня, а ничего другого в голову не пришло. Бедная у неё фантазия, такая вот уродилась…
– С удовольствием, – сказать честно, Андрей рассчитывал на скромный поцелуй, а тут пирожные; он чуть не проговорился, что не ест сладкого, в «Спартаке» отучили навсегда. Но, увидев её порозовевшие от милого смущения щёки, понял, что такого говорить нельзя, никак нельзя. Будет давиться, но одно пирожное съест обязательно.
– Я так тебе благодарна, Андрей…
– Да ерунда…
Стыл чай в маленьких белых чашках, а они сидели друг напротив друга, перекидываясь словами, простыми, малозначащими, но всё равно важными. Иногда девушка сталкивалась с ним взглядом, быстро опускала глаза, чтобы снова тут же поднять их. Она как будто впервые увидела Андрея, его тёмные выразительные глаза, мягкие, словно очерченные карандашом губы, высокие скулы. Никто не сделал для неё больше, чем этот человек, никто. И, кажется, он влюблён в неё нешуточно, даже она, самая ненаблюдательная девушка на свете, заметила это. Что ей делать теперь? Просить сердце, чтобы оно проснулось, чтоб забилось быстрей ему навстречу?
Надежда взглянула в окно. Там быстро или неспешно шли по своим делам люди, неслись машины, обгоняя друг друга. Никому не было до неё никакого дела, никто не поможет ей разобраться с этой душевной маетой. Всё, хватит! Она чуть не стукнула кулаком по столу. Сегодня она будет просто радоваться тому, что так славно решился вопрос с деньгами, радоваться жизни, по которой идёт, судьбе, которая, наигравшись, наконец повернулась к ней лицом. А всё остальное пусть подождёт!
Голова Яна склонилась над желтым кругом света, чётко обозначившим на столе его рабочую зону. Комнату освещали только старая настольная лампа да всполохи неоновой вывески магазина напротив дома, причудливо отражавшиеся на стене цветными бликами. Синий, розовый – это мелькание света в глазах уже стало привычным. Третью ночь подряд он до самого рассвета ваял свои сувениры, у него крупный заказ, надо успеть сдать работу до отъезда и получить деньги.
Через три дня он уже будет в клинике. Ян поднял голову, задумался. Каким он вернётся оттуда? Гарантий никто не даёт, но он верит в своё везенье. Не навеки же ангел-хранитель отвернулся от него? Должен же когда-то быть праздник и на его улице! Хватит этой неподвижной жизни, которую и жизнью не назовешь.
Всё… Глаза слипались, молодой человек уронил голову на руки и мгновенно заснул.
Яну снилось, что он бежал по полю, распахнув руки, распахнув сердце, навстречу девушке в белом платье. Он любил её, эту юную красавицу, и желал её. Лица девушки не было видно, но молодой человек знал, это она, его невеста, его любимая. А кругом цветы, синие и розовые, розовые и синие, яркие цветы, куда ни глянь, они всюду на большом цветущем лугу.
