Не знали об этом ни Марина, ни ее отец, ни друг их семьи Владимир Алексеевич Амелин, с которым Леонард Августович учился еще в Николаевской Академии Генштаба (до 1855 года Николаевская Императорская Военная Академия - прим. автора). Но Амелин был не только подчиненным, из-за прямоты суждений так и не смогший получить в командование что-то больше полка, но и другом отца Марины. И нередко, в сопровождении своего адъютанта, бывал и у них дома и принимал их же в гости у себя. И в какой-то момент Леонард Августович Гедройц рассказал историю про Камень и про то, что именно Марина - та, которая может привести его в действие. И показал и зачитал манускрипт. Озвучивая, соответственно, условия означенные в нем.
И надо сказать, что будучи человеком военным, т.е. материалистичным по мировоззрению, Леонард Августович не верил в то, что изложено в манускрипте. Как, возможно, и его предки, так и не воспользовавшиеся за все столетия силой Камня. В принципе с ним была согласна и Марина. И все их неверие продолжалось до тех пор, пока манускрипт не пропал.
И пропал он в апреле 1913 года при странных обстоятельствах. Был вскрыт сейф в доме князя Гедройц. Однако у всех, даже у полиции возникло стойкое подозрение, что охотились именно за манускриптом. А потому что было совершенно непонятно отчего воры взяли еще и какой-то невзрачный лист пергамента, если вот тут же рядом с ним лежали и другие важные государственные даже документы и сумма с драгоценностями на которые можно купить немаленьких размеров имение. Сумму и драгоценности, кстати, взяли...
Через два дня на берегу Невы у истока реки Монастырки были обнаружены три трупа. Все мужчины были застрелены из револьвера пятью выстрелами. Одни получил смертельный выстрел в люб, а двое в живот и ключицу, но добиты выстрелами в головы. При одном из них полиция нашла колечко с брильянтиком, которое Гедройцы опознали своим.
Интересно, что один внимательный полицейский обнаружил свежий след рикошета на прибрежном валуне, который следствие сочло за промах убийцы. Информацию в дело подшили, а хода ей не дали. И зря! Это был выстрел в четвертого человека, но безуспешный. Очевидно, что четвертому удалось бежать и в июне того же года на этапе в Красноярске он познакомился с неким Иосифом Джугашвили, которого как раз в это время этапировали в Туруханский край. История не сохранила имя этого уголовника, нанятого таинственным офицером и пойманного полицией за распространение прокламаций и запрещенных газет (он пробавлялся и таким заработком). Но зато Иосиф узнал тайну Марины Гедройц и Камня...
В это же время, как был ограблен сейф князя Гедройц, пропал и адъютант Амелина - Никита Гашинский. Полиция, безусловно, попыталась связать его исчезновение и ограбление у князя, но доказательств не было никаких и характеризовался капитан Гашинский, что Амелиным, что обоими Гедройцами, вполне себе положительно. Поэтому его исчезновение так и осталось нераскрытым.
Но тут возбудился интересом к Камню князь Гедройц. Ведь если за какой-то забавный пергамент были убиты три человека, то, значит, что-то в нем есть. И князь, в сопровождении Амелина, Карцева, Исаева и трех солдат, тем же летом отправился в Литву на озеро Кемонт. Благо у Марины сохранился список (рукописная копия - прим. автора) манускрипта. Т.е. экспедиция шла к месту абсолютно информировано и целенаправленно.
Еще в Курляндии их небольшой обоз был неожиданно обстрелян на дороге из одного из лесов. Погиб солдат и был легко ранен Исаев. Стрелявшим удалось скрыться, несмотря на то, что офицеры и солдаты имевшие боевой опыт с Русско-Японской, среагировали молниеносно, ударили из всех стволов в ответ и даже в кого-то попали. Но поймать никого не удалось, нападавшие скрылись, но в на месте из которого по ним стреляли была обнаружена кровь. Т.е. точно кого-то зацепили.
Непосредственно на месте, определенном по описанию в манускрипте экспедиция снова подверглась атаке. Напал именно Гашинский с какими-то бандитами - он был замечен и узнан всеми участниками экспедиции. Разразился нешуточный стрелковый бой, от пули погиб отец Марины, оба оставшихся солдата и оказался ранен еще и Карцев. Более серьезно, чем Исаев, его пришлось долго лечить. Поэтому, торопливо из-за июльской жары, пришлось похоронить Леонарда Августовича и обоих солдат там же в еле заметных развалинах замка Гедроты и вернуться назад в Петербург.
