По коридору шла напряженно выпрямив спину. Мне казалось, что уже каждая собака в офисе в курсе нашего с Борисом Палычем маленького приключения.
Паранойя?
А то…
В кабинете коллеги что-то очень бурно обсуждали.
— Прикинь, он мне так и сказал, — навострила ужи, внутренне обмирая от страха, — Я женат, но люблю только тебя.
— А ты что?
— Послала его, разумеется. На фига мне такие проблемы.
Выдохнула от облегчения и уселась за свой стол, включая компьютер. Посмотрела на девственно чистую столешницу и нахмурилась. Мне казалось, что вчера я так, бежала, что оставила недопитую бутылку на столе. В уме придумала для девчонок вполне правдоподобную версию появления бутылки. И каково же было теперь удивление — ее не оказалось.
Нагнулась к мусорке. Там только вчерашняя обертка от шоколада. Значит уборщицы не было.
Не ужели Борис Палыч постарался?
Надеюсь, остатки «Баккарди» пошли ему на пользу.
С этой мыслью, усилием воли заставила себя переключиться а работу и чуть не подпрыгнула на месте, когда буквально через несколько минут в наш шумный отдел в привычной хозяйской манере зашел Борис Палыч.
Взгляд его скользнул по ряду разнообразных женских причесок, остановился на моем гладко зализанном пучке.
— Зайдите ко мне, Галина, минут через пятнадцать, — холодно выцедила эта скотина.
Я судорожно сглотнула и едва заставила себя выдавить обыденное:
— Хорошо, Борис Палыч.
Он удалился и едва за его спиной захлопнулась дверь девчонки загалдели:
— Злой сегодня, как стадо мамонтов!
— Светку уже с утра до слез довел.
— Изверг!
А у меня спина покрылась холодным потом.
Хочешь не хочешь, а идти придется.
Порылась в столе, подхватила папку с давнишним отчетом, который я никак не могла донести до руководства и потопала на жертвоприношение.
Серкетарша Светочка и впрямь сидела с распухшим носом, который не могла скрыть даже дорогая косметика. Вообще Светка мировая девчонка. Еще глупенькая, правда, но это по молодости.
Хотя кто бы говорил. Сама вроде тетка взрослая, а отожгла такую…шалость…
Его драконское начальство привычно восседало в своем кресле, что-то увлеченно листая на ноутбуке.
Меня аж передернуло. Как вспомню, что мы с ним делали на этом самом кресле… Боюсь, теперь я не с могу нормально воспринимать этот кабинет.
Может он меня все же уволит? А?
— Проходите Галина, — он отрывается от экрана и смотрит в упор.
Хмуро, пронизывающе, испытывающе.
Нацепляю на лицо свою самую кирпичную из всех морд и протягиваю папку с отчетом.
— Вы просили рассчитать показатели по кварталу. Все готово.
Он сухо кивает, но даже не делает попытки забрать у меня папку, и я просто кладу ее рядом, выжидающе глядя на него.
Типа я не в курсе зачем он меня позвал.
— Я хотел поговорить с вами по поводу… — он замялся на мгновение, откашлялся, — вчерашнего.
— Вчерашнего? — максимально натурально удивилась я.
— Да. Вы вчера злоупотребляли алкоголем на рабочем месте, — холодно припечатал он.
Я опустила взгляд от его лица и застыла где-то на уровне идеально выглаженной рубашки, прямо по центру.
— Я… — замялась, вытирая ладони о строгие брюки, — Я только хотела заехать за ключами от дома. Забыла их на столе, ну…и вечер был неудачным. Расстроилась сильно. Прощу прощения этого больше не повториться.
Подняла на шефа самые честные глаза и добавила чуть удивленно:
— А вы разве были вчера в офисе?
Если я хотела испортить настроение нашему дракону еще больше, то, пожалуй, у меня это вышло просто блестяще. Бедная Светка…
— Был. А вы разве не помните, как приходили ко мне в кабинет? — и никакого игривого намека, ни романтического посыла.
Твердолобость ходячая!
— Нет, — проблеяла я.
— Да, неужели, — прищурился он и, либо меня глючит или он чуть улыбнулся?
И вот тут-то настал настоящий писец — я поняла, что возбуждаюсь. От одной его улыбки, которую едва ли в офисе, кто-то когда-то лицезрел.
В голове молниеносно пронеслись картинки одна пошлее другой.
Ах, чтобы можно было делать на этом красивом столе. Вот если бы он властно нагнул меня прямо на вот эту прелестную кипу документов и содрал эти жутко неудобные штаны.
В низу живота заметно потеплело, и я сжала ноги.
Твою мать! Твою мать!
Мне только этого сейчас не хватало!
— Заходила к вам? — с трудом сглатывая слюну выдохнула я, — Наверное, я хотела вас поздравить с праздником. Двадцать третье вчера было, как никак. Надеюсь, я вам сильно не надоедала. Я, когда выпью, болтлива жуть, и самое обидное ничего не помню на утро… Мне так стыдно, Борис Палыч. Простите меня, пожалуйста!
Борис Палыч повертел в руке карандаш и отложив его сказал:
— Хорошо. Ваши извинения приняты, но впредь я не потерплю подобного. Вы свободны.
Я чуть челюсть не уронила на колени.
Что? И это все?
Ни увольнения, ни выговора, ни штрафа. Даже без выволочки.
И вот тут меня прямо накрыла настоящая женская гордость — эк я ему качественно отсосала. Даже не рыкнул.
Соскребла себя со стула и чувствуя пятой точкой прожигающий взгляд Бориса Палыча, выскользнула за дверь.
Улыбнулась Свете.
Жизнь продолжается.
