— Нам остается только одно, Берти, — сказал Клод. — Тебе придётся раскошелиться, чтобы мы смогли поставить на Хейворда и не потерять денег.
— Но…
— Другого выхода нет.
— Да, но послушай, это уж слишком, знаешь ли. Мы вложили в Хеппенстолла сорок фунтов.
— У тебя имеются другие предложения? Надеюсь, ты не думаешь, что старик может дать Хейворду четыре минуты форы и выиграть?
— Эврика! — воскликнул я.
— Что?
— Я знаю, как нам обезопасить нашего кандидата. Я зайду к нему сегодня вечером и попрошу сделать мне одолжение и прочитать проповедь о Братской Любви.
Клод и Юстас переглянулись, как те самые ребята из поэмы, которых осенило.
— Неплохо придумано, — сказал Клод.
— Толковый план, — согласился Юстас. — Хоть и редко, но голова у тебя варит, Берти.
— И всё-таки ты уверен, что эта проповедь, пусть шикарная, устоит перед четырёхминутным гандикапом? — спросил Клод.
— Двух мнений быть не может, — уверенно сказал я. — Когда я говорил о сорока пяти минутах, я преуменьшил. Она продолжалась не меньше пятидесяти.
— Тогда действуй, — согласился Клод.
Вечером я отправился в дом священника и всё устроил. Он был крайне польщён, что все эти годы я помнил его проповедь, и признался, что несколько раз порывался её прочитать, но после короткого раздумья откладывал в сторону, так как находил слишком длинной.
— В наши беспокойные времена, дорогой Вустер, — заявил он, — краткость священного слова становится всё более желанной даже для деревенских прихожан, которые не так заражены духом спешки, как их собратья в метрополии. Я часто спорю с моим племянником, Бейтсом, который замещает моего старого друга Спеттигю в Гэндле-на-Холме. Мой племянник считает, что обращение к пастве должно быть коротким и ясным, не более десяти-двенадцати минут.
— Вы находите проповедь о Братской Любви слишком длинной? — изумлённо спросил я. — Но как же так? Разве она длинная?
— Не менее пятидесяти минут.
— Быть того не может!
— Ваше удивление, дорогой мой Вустер, делает мне честь, которой я, конечно, недостоин. Тем не менее факт остаётся фактом. Вы уверены, что мне не следует опустить несколько абзацев? Может, стоит что-нибудь урезать или сократить? Например, экскурс в семейную жизнь древних ассирийцев?
— Если вы выкинете из вашей проповеди хоть одно слово, вы только всё испортите, — искренне сказал я.
— Я счастлив это слышать и обещаю вам, что исполню вашу просьбу.
Я всегда говорил и буду говорить, что заключать пари заранее — ошибка, заблуждение и просто дурость. Никогда не знаешь, что может произойти. Если б все молодые люди проявляли благоразумие, делая ставки, им легче было бы жить на свете. В субботу утром я едва успел позавтракать, как Дживз вошёл ко мне в спальню и сообщил, что Юстас требует меня к телефону.
— Великий боже, Дживз, что ещё случилось?
Должен признаться, к этому времени я совсем издёргался.
— Мистер Юстас не почтил меня своим доверием, сэр.
— Но, судя по его голосу, он взволнован?
— Похоже на то, сэр.
— Знаешь, что я думаю, Дживз? Наверняка с фаворитом что-нибудь стряслось.
— 0 каком фаворите вы говорите, сэр?
— О мистере Хеппенстолле. Теперь он идёт один к одному. Его проповедь о Братской Любви на корпус впереди всех остальных. Как бы с ним чего не вышло.
— Вы сможете обо всём узнать, поговорив с мистером Юстасом по телефону, сэр. Он ждёт.
— Разрази меня гром, я совсем забыл.
Я быстро накинул халат и помчался вниз по лестнице. Как только я услышал голос Юстаса, я понял, что мы погибли.
— Берти?
— Слушаю.
— Куда ты запропастился? Берти, нам каюк. Фаворит сошёл с дистанции.
— 0 нет!
— Да. Кашлял в своей конюшне всю прошлую ночь.
— Что?
— Стопроцентная информация. У него сенная лихорадка.
— Святые угодники и их тётушка!
— Сейчас у него доктор, так что не пройдёт и нескольких минут, как его официально объявят выбывшим из соревнования. Это означает, что завтра вместо него проповедь будет читать викарий, а он никуда не годится. За него предлагают сто к шести, но желающих поставить не нашлось.
Примерно с минуту я молчал, обдумывая ситуацию.
— Юстас?
— Слушаю.
— Сколько сейчас дают за Хейворда?
— Всего четыре к одному. Я думаю, Стегглз что-то прослышал. За последний день шансы Хейворда резко повысились.
— Четыре к одному нас тоже устроит. Поставь по пятёрке от каждого из нас, и мы окажемся в плюсе.
— Если он выиграет.
— То есть как? Ты говорил, он верняк, если не брать в расчёт Хеппенстолла.
— Глубоко сомневаюсь, что в мире остался хоть один верняк, — угрюмо заявил Юстас. — Мне говорили, преподобный мистер Такер показал великолепное время вчера в Бэджвике на собрании молодых матерей. Однако у нас нет выхода. Пока.
