Он уже битый час стучал, но дверь так никто и не открывал. Разозлившись, мужчина со всей дури пнул дверь ногой, тем самым выплескивая всю свою злость, однако дверь, словно зачарованная совсем не поддалась его натиску.
— Кто здесь? — послышался быстро приближающийся голос со стороны. Он шел с главной улицы, поэтому испугавшись, мужчина быстро ретировался и запрыгнул в недалеко стоящий стог сена, который находился около постоялого двора. Скорее всего, он предназначался для лошадей клиентов, решившихся остановиться здесь. Практически сразу на том же месте у двери появились двое мужчин. Облачены были незнакомцы в черные кожаные костюмы с металлическими пластинами, закрывавшими их жизненно важные органы. На поясе у обоих находилось по комплекту метательных ножей, а за спиной по два коротких клинка.
— Это же бывшее здание гильдии работорговли, может тебе показалось? По личному приказу герцога Элона его закрыли, а дверь заколотили изнутри магией, маловероятно, что кто-то здесь будет ошиваться, — проговорил один из появившихся мужчин.
— Ты же сам знаешь, нам запрещено так думать, — ответил второй, медленно осматриваясь по сторонам и приближаясь в сторону стога сена.
— Да, да! — тяжело вздохнул первый, — мысли на подобии «Может мне показалось?», «Наверное, это только ветер» или «Это наверняка бродячий кот шумел» и так далее, я знаю, что мы не имеем права так думать.
— То-то же, давай сходи в ту сторону, а я пройду еще немного вперед, — указал мужчина своему напарнику на раскинувшийся рядом переулок.
В это время, мужчина, прятавшийся под небольшим слоем сена, закрыл себе рот обеими руками, стараясь сдерживать свое дыхание. Он полностью замер, боясь, что даже мелкое движение выдаст его укрытие. Только вот шаги все четче приближались к нему. Они были медленными и осторожными, словно кто-то подкрадывался. От этого мужчина медленно потянулся к кинжалу у себя на поясе. Палец за пальцем рука обхватила полным хватом рукоять кинжала и чуть приподняла его, тем самым открывая часть острого лезвия.
Внезапно прогремел грохот, а в небо устремился столб пламени. Двое мужчин немедленно взглянули на холм, где возвышался дворец герцогства. Ярко красное, жгучее пламя неистово пожирало воздух рядом с дворцом. Потом послышались испуганные крики жителей, а по улице помчались лошади убегающих на всех парах дворян.
— Черт, что то произошло во дворце, немедленно выступаем! — крикнул мужчина и со всполохами черного дыма вместе со своим напарником исчезли в направлении дворца.
— Фух. — спокойно выдохнул мужчина. — Еще бы чуть-чуть…
Щелк.
Отправив свой кинжал обратно в ножны, мужчина выбрался из укрытия. Отряхнувшись, он натянул на голову потрепанный капюшон с красным ободком и направился в сторону северных врат города.
— Лидер будет сильно зол, так как он не обрадуется моим новостям, — слышалось тихое бормотание удаляющегося мужчины.
*****
Не собираясь отставать от своих напарников, я бросилась в лавину ледяных лезвий. Моя рапира откликнулась на зов моей души и покрылась бирюзовым светом, смешиваясь с моим атрибутом ветра. Ее кончик лезвия стал дребезжать, словно желая испить крови своего врага, а из рукояти лилась невероятная сила. Я до сих пор не понимала ее происхождение, но точно знала лишь одно — моя рапира весьма необычная. Долгие годы она хранилась в моей небогатой, можно сказать средней семье, и передавалась из поколения в поколение. Она так долго была с нами, что мы позабыли ее историю. Эта изящная и по-своему элегантная убийца, ныне находящаяся в моих руках, так долго пылилась в кладовке старого дома семьи, что она возжелала снова узреть солнечный свет. Однако никто не слышал ее голос. Чудесный и мелодичный голос, каждую ночь напевавший горькую мелодию. И так продолжалось поколениями, пока в семье не родилась я. Самая младшая из дочерей и сыновей и единственная, которая впоследствии смогла открыть свой атрибут воздуха, и единственная, кто смогла услышать горькую мелодию.
Бздынь.
Звонкий звук соударения рапиры и ледяного лезвия пронзил пространство. В округе тут же раздался мелодичный звук первой ноты, слышимый лишь только мной.
Бздынь.
Второе ледяное лезвие было отбито в сторону, а вместе с ним прозвучала и вторая нота.
Бздынь, бздынь, бздынь…
С каждым последующим соударением мое тело приобретало ритм. Музыка, создаваемая рапирой, наполняла мышцы и ткани тела невероятной силой. Моя скорость возрастала пропорционально количеству парированных атак, а крестообразный в сечении клинок рапиры, медленно покрывался начертаниями. На каждом ребре клинка, начиная от кончика, распространялись загадочные золотистые линии. Чем больше было парированных атак, тем звонче и ритмичнее играла музыка, а вместе с ней все быстрее происходил рост этих линий.
Ритм мелодии то ускорялся, то замедлялся, но он не терял своей чарующей и завораживающе красоты. Мне даже было немного жаль, что только я могла слышать ее, эту невероятную музыку моей битвы.
