Реакция наемников Зунна на появление аборигенов была нулевой. Они с любопытством поглядывали на коренных обитателей Австралии, но не предпринимали никаких попыток преградить им путь. Аборигены остановились сами, едва ступив на площадку, на которой расположилась группа Зунна. Седой – в центре, двое молодых – по сторонам от него. Древка копий поставлены на землю возле ног, острия направлены в небо. В руках – загнутые на концах дубинки нулла-нулла. За поясами – боевые бумеранги. Надо сказать, что при всем своем невысоком росте и тщедушном телосложении аборигены вовсе не были похожи на ярмарочных актеров, зазывающих публику на «новый, никем прежде не виданный аттракцион!». Нет, они выглядели как воины, с которыми не стоит шутить. И даже дружески хлопать по плечу тоже не рекомендуется. Поскольку если ваш дружеский жест будет неверно истолкован, то и ответная реакция на него, которая последует незамедлительно, вряд ли вам понравится. Даже старик с шапкой седых вьющихся волос, перетянутых разноцветным плетеным ремешком на лбу, вовсе не производил впечатление дряхлого и немощного старца, способного лишь на то, чтобы недовольно брюзжать, брызжа слюной из беззубого рта. Весь облик старика, каждая часть его тела, каждая черточка лица, казалось, были насыщены некой внутренней силой, гораздо более значимой и действенной, нежели физическое совершенство. На впалой груди старика висела квадратная деревянная дощечка, размером с ладонь, отполированная до густого темно-янтарного блеска. Концы кожаного ремешка, опоясывающего шею старика-аборигена, были продеты в аккуратные отверстия, просверленные в верхней части дощечки, и завязаны узлами. На дощечке был вырезан варан – лапы раскинуты в стороны, морда задрана вверх, чуть загнутый хвост опущен вниз; по спине – узор «елочка». Вот только лап у варана не четыре, а шесть.
Едва завидев гостей, Генрих Зунн суетливо вскочил на ноги, поприветствовал их коротким поклоном и жестом пригласил пройти к импровизированному столу. Одновременно он так же жестом попросил Орсона с Брейгелем подняться на ноги. Что те с готовностью выполнили, понимая, что необходимо чтить обычаи и правила тех, на чьей земле ты находишься.
Не дойдя трех шагов до большого ящика с разложенными на нем бумагами, аборигены остановились. Старик поднял руку и прижал ладонь к губам.
– Ты звал нас, – произнес он по-английски. – Мы пришли.
Голос был странный, абсолютно лишенный индивидуальных обертонов, как будто пропущенный через вокодер. Но при этом каждое слово было очень хорошо слышно и отчетливо звучало.
Звук человеческого голоса, прозвучавший в мире полного безмолвия, произвел на квестеров настолько ошеломляющее впечатление, что в первый момент оба даже не поняли, что произошло! А когда наконец осознали случившееся, то повернулись друг к другу и разом заговорили. Но чуда не произошло – с их губ, как и прежде, не слетело ни звука.
Абориген говорил негромко, но слова, звучащие в полной тишине, казалось, разлетались на сотни миль вокруг. Услыхав их, Камохин с Осиповым тоже удивленно переглянулись. Они поняли, что говорил старик, явившийся в сопровождении двух молодых соплеменников. Но как ему это удалось, если даже наука спасовала перед тайной очередной аномальной зоны? Выходит, для того чтобы победить сковавшее австралийскую зону безмолвие, аборигену не нужны были ящики с высокоточными приборами – он сделал это, опираясь на тысячелетний опыт предков?.. Или – как?.. На этот вопрос он должен был получить ответ. И – немедленно! Не мешкая, Осипов перекинул связку рюкзаков через каменный выступ и начал быстро спускать ее вниз.
Камохин наблюдал за ним, не пытаясь помешать или возразить. Стрелок и сам понимал, что происходит нечто экстраординарное. Кроме того, его целью был пакаль, а пакаль находился внизу. Значит, спустившись вниз, он окажется ближе к пакалю. Не очень убедительная, но все же – мотивация.
Как только связка рюкзаков встала на землю, Осипов обернул моток веревки вокруг большого, в полчеловеческого роста камня и тоже кинул его вниз. Ухватившись за два конца, квестеры вместе заскользили вниз по наклонной каменной стене. Четверо наемников внимательно наблюдали за ними, но уже не брались за оружие. Как истинные профессионалы, они были только рады тому, что все разрешилось тихо, мирно, без стрельбы.
Старик-абориген опустил ладонь, которой прикрывал рот, когда говорил. Губы его улыбались, а в глазах горели по-детски шаловливые искорки.
Выразительно посмотрев на старика, Брейгель недоуменно развел руки в стороны.
Старик снова поднес ладонь к губам и произнес только одно слово:
– Minga.
Зунн с улыбкой похлопал Брейгеля по плечу и протянул квестеру его ПДА, на дисплее которого было написано:
«Вы спрашивали, при чем тут мифы?»
Взмахнув кистью руки, Брейгель дал понять, что он все еще не понимает, что происходит. Кто этот старик? И при чем здесь мифы?
