Но если Творец не хотел, чтобы Улаган принес миру столько страданий, почему Он до сих пор не вмешался и не положил этому конец? Верно, именно этим и собирались заняться Огерн с Дариадом, и, если они действовали от имени Творца, они должны были победить. Но все равно Лукойо казалось, что божество, способное создавать звезды, могло бы прекратить бесчинства Улагана быстрее людей. Но в глубине души Лукойо знал, что бы ответил на это Ломаллин: «Люди должны сделать свое дело. Они не младенцы, чтобы кто-то все делал за них».
Ответ, конечно, был не полный, но и его хватало. Вероятно, существовало что-то еще. Не исключено, что всех их выковали, словно мечи, ради того, чтобы они стали орудием Создателя звезд. Может быть, они участвовали в осуществлении более грандиозного плана. Но что бы то ни было, сейчас все это значения не имело. Значение имело предстоящее сражение с войском Улагана и осада города Куру.
И хорошо, что Лукойо понимал это: как только отряд покинул холмы, все увидели равнину, запруженную всевозможными чудовищами. Тут были полуптицы-полузвери, полунасекомые-полурыбы, гигантские пауки и карликовые вепри со стальными клыками. У многих страшилищ были человеческие головы, грудь и ноги. С одной стороны подошло войско клайя, с другой — подползла целая армия злобствующих ламии. Позади, переходя от одного края войска к другому, расхаживал ульгарл и погонял тварей тяжелой цепью. Чудовища визжали, и ревели от страха и боли, и бежали вперед, толкая друг друга. Вся эта волна катилась навстречу Огерну и его спутникам, и наконец передние ряды чудовищ бросились на них.
Огерн издал боевой клич, кочевники погнали вскачь своих верблюдов. На несколько мгновений Огерн-шаман исчез, и появился Огерн-воин. Он обнажил меч и врубился в гущу страшилищ. А они взвизгивали, рычали, и шипели, и пытались дотянуться до Огерна длинными когтями, ухватить острыми зубами, языками пламени, пытались обвить змеиными кольцами, Но каждое нападение Огерн встречал меткими ударами кинжала или меча и не считал полученных ран. Позади Огерна сражался Лукойо. Этот рубил направо и налево, яростно вопил и усеивал землю вокруг себя телами чудовищ. Кочевники поддержали Огерна и Лукойо одобрительным ревом и бросились на врагов, решив, что ни за что не позволят северянам обойти себя в боевой доблести. Но за ними следом в бой бросился отряд лесных африканских охотников — охотники тоже решили, что не позволят, чтобы их в боевой удали обошли простые пастухи из пустыни! Плечом к плечу белокожие и чернокожие люди прорубались в середину вражеского войска, оставляя позади бессильно извивающиеся обезглавленные змеиные тела, груды убитых чудовищ, рассеченных на части гигантских пауков, вепрей с отрубленными головами, поджаривавшихся на собственном огне.
А Дариад бился в одиночку. Он оглушительно кричал и пробивался сквозь ряды чудовищ, обуреваемый жаждой битвы, граничащей с безумием. То и было безумие — божественное безумие, ибо Дариад прокладывал себе путь к ульгарлу, предводителю войска страшилищ.
Получеловеческий отпрыск Улагана слишком сильно увлекся тем, что неустанно погонял чудовищ цепью, и не замечал человека до тех пор, пока меч Дариада не воткнулся ему в бок. Тогда ульгарл яростно взвыл, резко развернулся и размахнулся цепью, готовясь убить дерзкого малявку.
Цепь взлетела и опустилась, но не настигла Дариада.
