Но он не сказал еще одного — клайя могли утащить Эллуэру, чтобы съесть ее. Недоставало многих тел.
Упавший великан издал еле слышный стон. Все замерли, уставившись на него. Однако ульгарл не шевелясь лежал на спине, и только грудь его вздымалась и опадала.
Вздох ульгарла вывел Лукойо из оцепенения.
— А ты не можешь прикончить его? — спросил он у Манало.
— Мог бы, будь у меня в запасе время, — ответил Манало. — Но он очнется раньше. Ульгарлы очень крепки, их трудно убить: они наполовину бессмертны, и хотя даже их отца можно убить, сделать это под силу только другому улину.
— Трудно убить, говоришь? — Лукойо смотрел на распростертого на земле великана, и глаза его превратились в узкие щелочки.
— Очень, — подтвердил мудрец.
Издав крик, подобный клекоту стервятника, Лукойо бросился на великана и принялся колоть его грудь ножом. И клинок отскакивал от груди ульгарла, словно тело великана было сделано из стали. Лукойо отчаянно кричал, замахивался и колол, еще и еще…
— Успокойся, лучник, успокойся! — Огерн подхватил полуэльфа под мышки, оттащил от ульгарла, отвел в сторону. — Его тело защищено заклятием Улагана. Ты ничего не сделаешь!
— Я много чего могу сделать, чтобы унять боль в моем сердце! — кричал и вырывался Лукойо. — Отпусти меня, бири! Дай мне хотя бы выместить зло на его бесчувственном теле!
— На это нет времени и не будет! Я знаю, как велико твое горе, чужеземец. Я видел, как ты дрался с врагами! Ульгарл очнется, увидит тебя на своей груди, а я потеряю такого замечательного бойца!
— Потеряй меня! Я хочу потеряться! Пусть меня не станет! — вопил Лукойо, пытаясь вырваться из рук охотника. — Если нет Эллуэры, пусть не будет и меня!
Он метался из стороны в сторону, хрипя и воя, но вдруг обмяк, опустился на землю, встал на колени и зарыдал.
— Подберите его, его надо забрать с нами, — распорядился Манало. — Здесь нам оставаться нельзя, но мы не можем потерять человека с таким щедрым сердцем.
Глабур и Далван осторожно подняли своего страдающего товарища. Далван уложил Лукойо себе на плечо.
Манало повернулся к собравшимся бири.
— Мы искали, но нашли немногих. Молитесь, чтобы Ломаллин помог тем из ваших сородичей, которые убежали от клайя. Молитесь о том, чтобы это так и было. Но о мертвых помолитесь тогда, когда для этого будет время. Нам нужно бежать отсюда как можно скорее, иначе этот ульгарл очнется и, созвав убежавших клайя, прикончит нас. Быстрее, уходим!
Он развернулся и зашагал прочь. Его одежды развевались, посох поднимался и падал в такт шагам. Огерн обернулся, дал племени знак следовать за собой и заторопился за мудрецом. Другие шли чуть медленнее вождя, но только первые несколько шагов. Быстрее, быстрее, с каждым шагом быстрее шагали бири, уходя от страшного места.
Скоро они исчезли за деревьями, оставив поверженного великана рядом с мертвыми телами.
И тогда ульгарл застонал и зарычал. Дрогнуло его огромное тело. Взметнулась и снова упала рука, и великан опять замер, озаренный красноватым отсветом догоравшего костра который никто не загасил.
Огерн догнал Манало и спросил:
— Неужели же Улаган настолько сильнее Ломаллина, что даже ты, черпающий помощь у Ломаллина, не можешь одолеть того, кто питается силой багряного бога?
— Силы Улагана и Ломаллина равны, Огерн, — негромко проговорил Манало.
— Тогда почему же служитель зеленого бога не мог убежать из Улагановой тюрьмы?
Манало устало вздохнул.
— Потому что, как я сказал, их силы равны. Важно, сколько разных существ: людей, клайя и прочих — они привлекут каждый на свою сторону. Это и решит спор между ними.
— Это Улаган помешал тебе прийти на помощь моей жене, бросив тебя в темницу? — угрюмо спросил Огерн. — Неужели я стал такой важной шишкой?
— Для Ломаллина важен каждый человек, — резко ответил Манало. — Но это верно — ты более важен, чем другие. Ты краеугольный камень, точка преткновения. Из-за тебя вспыхнет еще не одна битва. Поэтому если Улаган сможет соблазнить тебя или покалечить, он сделает это.
Огерн устремил на мудреца взгляд, полный изумления и страха.
— Тогда да поможет мне Ломаллин! Неужели я действительно вызвал на себя гнев Багряного?
— Да, — кивнул Манало. — Но и Ломаллин не оставляет тебя своей особой защитой — в этом он мудр. Улаган помешал его желанию спасти твою жену, но ты помешал Улагану тем, что спас меня.
Но разве никак нельзя Ломаллину стать сильнее Улагана? — умоляюще проговорил Огерн.
— Как я уже говорил, он станет сильнее после своей смерти. Сильнее Улагана Ломаллин станет, только если Багряный убьет его.
— Только Улаган может сделать это? — не отставал Огерн. — Это не по силу другому улину?
— Наверное, под силу, но кто отважится на такое из тех немногих улинов, которые еще уцелели? Ведь если Ломаллин погибнет, его убийцу прикончит Улаган. А поскольку то пророчество, о котором я говорил, слышал и Улаган, он осторожничает и не убивает Ломаллина. Он его ранит, задирает, старается всеми возможными способами вредить ему, но не смеет убить Зеленого, ибо боится его удвоенной силы.
— Но как может Ломаллин стать сильнее, умерев?
