— Упрямый, — презрительно процедил вождь бири и посмотрел на гребца. — Знаешь, если он раньше не ответил, когда вы с товарищами били его, то он и теперь промолчит.
— Гордые они… — скрипнул зубами гребец, развернулся и плюнул на ваньяра. Глаза у того так сверкали, что не было сомнений в том, как бы он обошелся с гребцом, поменяйся они местами. — Скорее подохнет, чем заговорит. Они чего думают-то? Они думают, будто бы попадают во дворец для героев, выстроенный Улаганом, ежели погибают в муках.
— Это ложь, — покачал головой Огерн. — Улагану мертвые не нужны, за исключением тех немногих душ, которые служат ему для колдовства.
Ваньяр что-то злобно промычал.
— О, поверь мне, уж я‑то знаю. — Огерн встал и подошел к пленнику.
По тому, как это было сказано, Лукойо ни за что бы не догадался, что его товарищ лжет. Лукойо лупал глазами — перед ним стоял совершенно незнакомый ему Огерн.
— Я кое-что узнал про багряного бога. — Огерн вынул изо рта пленника кляп. — Дай-ка я тебе покажу, что я такого узнал про тех, кто его почитает.
Огерн наклонился, и Лукойо увидел только, что он схватил ваньяра за ногу. Ваньяр завизжал так, что хотелось заткнуть уши. А он визжал и визжал не переставая.
— Скажи мне, что твой народ хочет сделать с городами, а я сделаю так, что тебе не будет больно, — процедил Огерн.
Ваньяр кричал и дальше, стиснув зубы, а потом и вовсе умолк.
— Не действует? А так? — И Огерн нажал на какую-то точку чуть ниже шеи.
Ваньяр взвыл, но прошипел только:
— Нет! Нет! Нет!
Огерн убрал руки и внимательно посмотрел на пленного, после чего вернулся к костру.
— Все, как я и говорил. Он будет молчать. Можно три дня потратить, пытаясь заставить его раскрыть рот, и ничего не выйдет. А у меня и времени столько нет.
— А у меня есть! — воскликнул бывший гребец. — Мне больше незачем жить! Хоть какая-то будет цель!
— Цель мы тебе найдем, не беспокойся, — пообещал Огерн. — Ты и твои товарищи пойдете вместе с нами на юг. Нам совсем не помешает вторая лодка и трое вооруженных мужчин.
— Слушай, ты где выучился таким пыткам? — прошептал Лукойо.
— Иногда умение лечить можно обратить в умение приносить боль, — ответил Огерн, повернув голову к полуэльфу. — А уж чтобы захотеть кого-то пытать, мне нужно только вспомнить мою деревню и то, во что ее превратили клайя, а потом представить, что сотворили ваньяры в рыбацкой деревне, откуда родом эти гребцы. Ну а теперь давайте-ка поищем другое, более быстрое средство, которое поможет нам развязать язык этого негодяя.
С этими словами Огерн достал из походного мешка небольшой глиняный горшок и котелок, наполнил котелок водой и подвесил на костром. Как только вода вскипела, Огерн что-то проговорил нараспев на непонятном языке и бросил в котелок несколько щепоток порошка из горшочка.
Рыбак проследил за действиями Огерна, потом повернулся к Лукойо.
— Что это он делает?
Лукойо понятия не имел, что задумал Огерн, но решил, что признаваться в этом не стоит. Он пожал плечами и сказал:
— Он какое-то колдовство знает. Кузнец как-никак.
— Я тоже кузнец, — проворчал дверг. — Но такого колдовства никогда не видал.
— И еще наш Учитель обучил его целительству.
Правда, Лукойо почему-то сильно сомневался, что в котелке снадобье, которое принесет пленному пользу.
Огерн убрал в мешок горшочек и запел погромче, глядя, как булькает кипящее зелье. Лукойо подозревал, что его друг и сам не понимает смысл того, что произносит, — а Лукойо услышал знакомые звуки.
— Он говорит заклинание, которому его научил наш Учитель.
Дверг уверенно кивнул:
— Верно, он читает заклинание. Слова я понимаю, но никогда этого заклинания не слыхал.
Огерн наклонился, вырвал у ваньяра волосок. Тот недовольно заворчал. Огерн отнес волосок к огню, бросил в котелок и добавил в зелье еще щепотку порошка, после чего пропел последнюю строчку. Наконец он снял котелок с огня и поднес ваньяру. Мгновение кузнец стоял и, прищурившись, смотрел на пленника. А у того глаза выпучились так, что казалось, того и гляди выскочат из орбит.
Затем Огерн опустился около ваньяра на одно колено, приподнял его голову, схватив за волосы, и поднес котелок с варевом прямо к носу пленника. Ваньяр пытался отвернуться, не обращая внимания на боль. Огерн держал его крепко. Пленник попробовал запрокинуть голову — котелок последовал за ней. Он все время оставался рядом с носом ваньяра, а Огерн рассмеялся:
— Что же ты отворачиваешься? Такой приятный запах!
И он снова запел на древнем языке, следя за тем, как пар входит в ноздри ваньяра. Огерн не отпускал голову пленного до тех пор, пока варево не остыло. Тогда Огерн отдал котелок Лукойо и врезал ваньяру в живот — прямо под ложечку. Зубы у ваньяра клацнули, глаза выпучились от боли, он против воли открыл рот. Огерн тут же схватил котелок и вылил немного жидкости в рот пленника. Ваньяр тут же захлопнул рот, но все же проглотил немного зелья. Он снова стиснул зубы, хотя и не успел отдышаться, но Огерн остался доволен. Остатки зелья он вылил на землю и удовлетворенно кивнул. Он подождал, пока ваньяр вдохнет сквозь стиснутые зубы, затем спросил:
