Лучники отступили от бойниц и уступили место копейщикам. Копья у них были длинные-предлинные — футов восемь. Ваньяры тем временем стали взбираться друг дружке на плечи. Для того чтобы добраться до края стены, нужно было, чтобы на плечи одного встали еще двое. Но стоило им выстроиться таким образом, как в живот того, который стоял вторым, вонзалось восьмифутовое копье, и он падал назад, унося с собой того, который стоял третьим. Стоило этому третьему подняться, как копье доставало и его. Некоторые, правда, успевали закрыться щитами. Крайне редко верхний ваньяр успевал прикрыться щитом и спрыгивал-таки на крепостную стену. Тогда копейщик делал шаг назад и уступал дорогу лучнику, а тот метко посылал стрелу, и та пробивала грудь врага. Но и тогда ваньяры продолжали сражаться, они размахивали мечами до тех пор, пока смерть не обращала к ним свой неотразимый взор. Тогда ваньяры падали вниз со стены, а кашальцы протыкали копьями тела тех, которые не успели упасть, для пущей уверенности.
Тут и там ломались копья, тут и там варвары оказывались чуть проворнее защитников города, и погибали кашальцы-копейщики, и, истекая кровью, срывались со стены, и падали на захватчиков, и сбивали тех с ног даже в миг своей гибели. А их жены подбирали копья, яростно и гневно кричали и наносили, наносили врагам удары до тех пор, покуда не настигало их лезвие ваньярского меча и они не разделяли участь своих мужей.
Но вот внезапно сражение завершилось. Ваньяры стали отступать — нет, они не бежали сломя голову — они именно отступали, по пути подбирая раненых. Медленно-медленно уходили от города ваньяры, потрясая мечами и изрыгая проклятия, призывая месть Улагана на головы кашальцев. Они уходили.
Защитники провожали их взглядом, не в силах верить собственным глазам. Но вот сначала тихо, потом все громче зазвучали их голоса, и вскоре вдоль всей стены уже гремел победный клич. Ваньяры, заслышав его, воздели к небу свои мечи и ответили горожанам воплем мстительной ярости.
— Они грозят, что все равно захватят город, — перевел крики ваньяров Рири.
— Не сомневаюсь, что они попробуют это сделать, — угрюмо буркнул Лукойо, — и очень боюсь, что они это сумеют.
— Если они снова пойдут на нас, мы снова убьем их! — ухмыляясь, заявил один из кашальских торговцев.
— Правда? — развернулся к нему Лукойо. — Ты готов заплатить за победу?
Торговец нахмурился:
— Чем за нее платить?
— Постоянной муштрой, — ответил Лукойо. — Непрерывными упражнениями, чтобы овладеть разными видами оружия — не только луками и копьями, а всеми видами оружия: пращами, щитами и мечами. Это нужно делать постоянно, начиная с детства. Вы будете вынуждены растить своих сыновей воинами чуть не с пеленок, и не только их, но и дочерей тоже! Самыми первыми их игрушками станут деревянные мечи, самыми первыми играми — игрушечные войны. Готов ты уплатить такую цену? Ты, мирный торговец?
Торговец, потрясенный до глубины души, не мигая, смотрел на Лукойо. Но вот лицо его стало серьезным, и он проговорил:
— Да, готов, потому что иначе нельзя. Разве есть у нас иной выбор?
— О да, — хмыкнул Рири. — Выбор у нас есть. Погляди на меня.
А чуть дальше вдоль по стене король схватил Огерна за руку, хлопнул его по спине и вскричал:
— Мы победили, о полководец, мы победили! Вот не думал я, что у нас это получится, а мы победили!
— Да, победили. — Огерн не смог удержаться от усмешки. — Но надо сохранять осторожность, о король. Ваньяры вернутся!
Король тут же посерьезнел.
— Конечно, они же так просто не отступятся, верно? Ты прав, мы должны сохранять осторожность.
Огерн указал вниз — туда, где около стены лежали поверженные тела.
— А как вы думаете поступить с ранеными?
— Наших подберем, — кивнул король и крикнул начальнику гвардии: — Отправь людей под стену. Пусть посмотрят, нет ли там живых!
— Прикройте эту вылазку как следует, — посоветовал Огерн. — И снизу прикройте, и сверху, со стены.
Начальник гвардии коротко кивнул и отвернулся. Король вернулся взглядом к раненым пленным, которые сидели или лежали, пытаясь остановить кровь, хлещущую из ран, кричали и стонали.
— Но вот с этими нам что делать? — задумчиво пробор, мотал король.
— Схватить их! — прокричал Рири, и его лицо исказила мстительная радость. — Подрежьте им лодыжки! Сделайте им то, что они сделали с нами! То, что они творили со всеми своим пленными, то, что они бы сотворили с вами, попадись вы им!
Ответом ему было долгое молчание.
— В том, что он предлагает, есть справедливость, — проворчал Лукойо, но не слишком решительно.
— Если мы будем опираться только на справедливость, мы станем не лучше их, — заметил король и решительно вскинул голову, — мы перевяжем их раны, мы позаботимся о том, чтобы излечить их, но они останутся здесь и будут нашими рабами!
Щеки Рири полыхнули, глаза яростно засверкали, и он указал на кого-то из ваньяров трясущейся рукой:
— Ну, хотя бы вот этого казните! Он — вождь!
Все взгляды устремились к тому, на кого указывал Рири.
