Теперь речь шла о наследстве Альбины. Если в завещании крестного не будет сюрпризов, то его дочь получала всё. С женой Дорохов развелся десять лет назад, она жила в Испании и особо о бывшей семье не вспоминала. Несколько раз Альбина гостила у неё в летние месяцы, но чем старше становилась, тем реже звонила матери. У Светланы своя жизнь, молодой любовник и маленькая сыроварня, которую она купила после развода. Дорохов не обидел бывшую жену деньгами и больше не считал себя хоть чем-то ей обязанным. Значит, бизнес отца унаследует Альбина, выйдет замуж за Карла Римана и две империи все равно соединятся. Только управлять ими будет другой человек. Получилось красиво. В стиле: «Не рой другому яму, сам в неё попадешь». С маленькой оговоркой, что ничьи дети не пострадали. Водителя, правда, жалко. Еще одна случайная жертва. Хотя, кто знает намерения духов? Может, он тоже за что-нибудь виноват и вот так поплатился?
Изга вернулся с улицы и плотно закрыл за собой дверь. Пока снимал тулуп, я заметила, как сильно устал. Танец с бубном вымотал или мой отец постарался?
— О чем вы говорили?
— О том, что тебе надоест здесь через месяц.
Я громко фыркнула и замотала головой. Отец в своем репертуаре. Я настолько жалкая и никчемная, что суровый таежный быт меня доконает. Готовить на костре не умею, стирать в проруби тоже. Один раз поврежу маникюр, распсихуюсь и брошу всё, чтобы вернуться под теплое родительское крыло. К папиным связям, деньгам и комфорту городской квартиры. А потом Карл Риман найдет мне хорошего жениха, устроит карьеру и не выпустит когти из моего тела никогда.
— Не дождется, — по-детски лихо вздернула я нос. — Он думает, что я здесь назло ему. А когда юношеский протест кончится, то и оставаться будет уже незачем.
— А зачем ты здесь? — шаман сел рядом со мной на кровать и заглянул в глаза. — Прости, что спрашиваю, но мы так и не поговорили после бани. Я сказал тебе о предназначенных друг другу людях, Азыкгай мог еще что-то шепнуть, а потом приехал Конт, мы звонили наемникам, Оюна чудила, дни летели.
Я впервые видела его таким напряженным и растерянным одновременно. Шаман говорил, помогая себе руками, но взгляд не отводил. Взрослый мужчина переживал, люблю ли я его? Так бывает вообще?
Теперь я точно понимала, что чувствую нашу связь. Она расцветала, наполняя избу теплом. Георгий казался бесконечно родным и таким милым, что я больше не могла держать паузу.
— Я здесь, потому что люблю тебя. Может, слишком громкое слово для двух недель знакомства, но то, что я чувствую, очень похоже на любовь. Наверное.
Язык вдруг перестал слушаться, дрожь прокатилась по позвоночнику и осела в животе. «Что я несу? — стучало в голове. — Как восторженная малолетка на втором свидании».
Любовь от влюбленности отличается так же, как камень от песка. Нужны годы, чтобы узнать друг друга со всеми косяками и мелкими прегрешениями. Притереться, приспособиться, зацементировать чувства. Чтобы быть готовым ко всему. Чтобы после свадьбы не случилось сюрпризов и не пришлось разводиться, потому что реальный человек оказался на тем, кого ты видела через розовые очки. Не обязательно алкоголиком, бабником или неуравновешенным психом. Просто тем, кто не подходит.
Меня колотило все сильнее. Я отвернулась и вздрогнула, когда Изга взял за руку. Моим ледяным пальцам его прикосновение показалось обжигающим.
— Ира, я тоже люблю тебя. Знаю, звучит слишком поспешно, но у меня будет время, чтобы доказать. Достаточно времени. А сейчас я просто счастлив, что ты со мной.
— Я тоже счастлива.
Слова звучали эхом, чувства отражались, как в зеркале. Я вздохнула в последний раз и улыбнулась. Нет, он тот самый. Единственный, любимый, родной.
Наконечник акрилового маркера легко скользил по загрунтованной стене, оставляя темный след. Классические мандалы рисовали черными, но я выбрала кофейный оттенок. Он лучше подходил к интерьеру спальни. В гостиной мандала темно-зеленая, свежая, растительная, а здесь мне хотелось тепла и уюта. Я чувствовала фантомный аромат кофе, пока работала. Практически слюной захлебывалась. Давно бы сделала перерыв и сбежала на кухню, но не могла оторваться. Я нашла свой рай, достигла истинного блаженства. То, что я испытывала, водя маркером по стене, на сотую часть не могло сравниться с прежней работой. Как я умудрялась не засыпать над скучными сметами и деловыми письмами? Загадка.
Я отложила маркер и сладко потянулась. Амулеты зашуршали на груди. Деревянные бусины, костяные фигурки, цветы, сплетенные из тонких полосок кожи. Я носила их поверх льняных платьев и считала лучшим украшением. Безумно романтично, что их сделал любимый мужчина. Половина из них — защитные, заряженные специальным ритуалом. Я до сих пор помнила зверей с горящими глазами и знала, какая сила в них заключена.
