– Издревле наш народ хоронил умерших шаманов над землей в деревьях. При постройке арангаса, то бишь могилы над землей, четыре соседних дерева избиралось, соединяя их брусьями на высоте около полутора метров, и отщепляли верхушки. Перекладины также делались своими руками. И туда клали тело шамана, чтобы силой своей не беспокоил землю. А так духи его тело защищать будут. Арангас специально далеко от людей ставят, что б живые не трогали опасного мертвого и дух его спокойно жил там.
– А что за шаман? – заинтересовался Александр услышанным.
– Говорят тот самый что Зашиверск проклял, когда сын священника случайно дочь шамана погубил. У священника сын был, а у шамана – дочь-красавица, которую отец любил шибко. Однажды на ярмарке осенней в вещах купеческих шаман увидел огромный сундук. Неладное он почувствовал в сундуке, и он повелел бросить его, не открывая, в прорубь. Но священник городской якобы не послушал совет шамана и велел раздать вещи горожанам. Его сыну досталась богатая шуба соболиная, и парень подарил ее шаманской дочке, которую любил шибко. Девушка надела красивую шубу, но вдруг заболела и умерла. И тогда шаман проклял Зашиверск и жителей его, и город начал чахнуть и опустел. Священник тоже был наказан – его сын, болел за вину смерти девушки, и себя кончил. В том сундуке оспа была в вещах вот все и заразились, тогда много деревень пострадало от оспы. Вот от города и осталась одна лишь церквушка старая и пару домов убитых.
Вадим ел пряники запивая горячим чаем, наслаждаясь сладостью и теплом, а Александр сидел, молча переваривая услышанную легенду. Для облегчения мыслей Александр решил ненадолго выйти подышать, набросив дубленку, он вышел на улицу. На дворе смеркалось, и фонари на территории еще не зажглись. В течение примерно получаса он бродил, поняв, что заблудился во тьме, и случайно вышел к лесу, примыкающему к территории базы. Как только Александр собрался вернуться, он заметил стоящего в лесу большого оленя, именно того, которого он изображал в поезде. Олень взглянул на него и слегка кивнул головой, заинтригованный, Александр пошел в его направлении. Однако, приблизившись, он осознал, что перед ним не олень, а шаман с оленьими рогами. При внимательном рассмотрении, Александр был поражен узнаванием.
– Айаан! – громко прошептал он. – Снайпер.
– Верно, а ты Александр, внук Андреевича, командира нашего – улыбнулся шаман и поднял руку.
Александр протянул руку шаману для приветствия, но тот резко схватил его и потянул ближе. Внезапно окружающее пространство мигнуло, и они оказались в чуме, где пылал огонь, а обстановка была уютной.
– Ты зачем пришел сюда? – спросил шаман, усаживаясь перед костром и указывая рукой рядом с собой.
– Куда сюда? – переспросил Александр – кажется ты меня перенес в это место.
– Не юли, ты знаешь, о чем я – спокойно произнес шаман – ты ищешь их следы, но не найдешь их. Прежде чем начать задавать вопросы почему, да как. Тебе нужно выслушать мою историю, которая покажет тебе мое право.
– О чем ты шаман? – удивился Саша – я ищу брата и отца и если ты знаешь где они, то скажи мне без предисловий и историй. И потом уже расскажешь свои истории.
– Сиди – с нажимом прорычал Айаан, и Александр почувствовал физическое давление со всех сторон – и слушай меня Гурский.
Александр сел на шкуру какого-то животного и послушно посмотрел на шамана. Внутри его раздирало и любопытство, и возмущение, но он спокойно смотрел на старика.
Шаман задумчиво посмотрел на огонь, и на мгновение его глаза стали отсутствующими.
Вдруг, как будто возвращаясь в прошлое, он начал вспоминать события, которые давно уже затерялись в его памяти:
– Это был 1944 год. Наш полк стоял на берегу Припяти, в Белоруссии. Задачей нашего состава было проникнуть за линию фронта и взять в плен одного из немецких офицеров. Мы легко проникли к немецким окопам и обнаружили командный бункер. Я занял снайперскую позицию, а командир с Семёновым прикрывали нас с другой стороны. Булыга, Лыков и Цыган проникли в бункер и захватили целого штурмбанфюрера.
Шаман слегка нахмурился, вспоминая дальнейшие события:
– Мы уже почти достигли леса, когда наткнулись на патруль немцев. Лыкова убило первым выстрелом, а Андреевича тяжело ранило. Я видел, как Ване снесло пол головы, но не стал к нему ползти – взял командира и пополз из линии огня. Семёнов вел пленного, а Булыга с Цыганом оставались в хвосте, отстреливаясь. Мы уже удалились далеко, когда немцы поняли, что мы взяли их офицера. Прошло минут тридцать. Жалко было Ивана, но жизнь солдата коротка.
