Прерия расстилалась до самого горизонта. Там, далеко впереди, лежала едва видимая в сиянии зеленоватого ночного светила горная гряда, и Данила знал, что на исходе ночи он доберется до цели своей поездки. Точнее — до её промежуточного этапа. Там, в горах… Он оборвал мысль и поймал себя на том, что уезжать не хотелось.
Поэтому, услышав за спиной топот копыт, Данила с охотой натянул повод. Серый жеребец под ним всхрапнул, остановился и тут же, опустив голову, принялся с аппетитом жевать местный худосочный лопух.
Данила предполагал, кто именно может поехать проводить его. И не ошибся.
Ехавший на пегой кобыле Смеющийся Волк сегодня был далек от веселья. Точнее бродила по его губам кривая мальчишечья ухмылка, которую по молодости лет считают отличным методом замаскировать плохое настроение.
— Привет, бледнолицый.
Данила молча улыбнулся и кивнул.
Когда их лошади поравнялись, он тронул с места своего коня, и они поехали рядом.
— Проводить приехал?
Смеющийся Волк кивнул.
— Так ты ж не зашел попрощаться.
— Извини. Вы все спали.
— Так ты и ждал, пока все заснут. Ты ж не сегодня ночью решил уехать.
Теперь кивнул Данила.
— Не сегодня. Накануне.
Они помолчали. Копыта лошадей постукивали по сухой предзимней земле, навевая сон. Порывы прилетавшего с гор ветра словно гребнем расчесывали теряющие цвет осенние травы прерии.
— Отец говорит, что ты из тех, кто никогда не останавливается на одном месте.
Данила пожал плечами.
— Это не всегда зависит от человека, Смеющийся Волк.
— Отец считает, что это оттого что ты воин. Среди нас такие были раньше. Когда у человека погибает всё племя, и он остается один, он становится тем, кто следует за войной.
— Я всегда считал, что он берет в жены прекрасную девушку и старается сделать всё, чтобы возродить своё племя, — усмехнулся Данила. — Разве нет?
Смеющийся Волк серьезно покачал головой.
— Не всегда. Отец говорит что начавшему убивать… убивать врагов, убивать даже из самых лучших чувств — для защиты своих, или из мести… Отец говорит что остановиться очень сложно.
Данила перестал улыбаться.
— Почему?
— Начавший убивать может потерять часть души. Это происходило даже с великими воинами прошлого.
Данила почувствовал, как по позвоночнику словно пробежали холодные пальцы. И очень надеялся, что молодой индеец этого не заметил.
— Я не воин. — Сказал Данила максимально обыденным голосом. — Я обычный турист. Я…
Смеющийся Волк осклабился.
— Считаешь, кто-то в городе верит, что те браконьеры погибли в результате несчастного случая?
— У полицейских не было сомнений в том, что те туристы… занятия браконьерством которых, кстати, так и не доказаны…
Юноша зло усмехнулся.
— Но об этом все знали. Как и о прочих их делах. Просто никто не мог ничего доказать.
— …И, тем не менее, полиция признала аварию их флаера совершенно случайной.
Усмешка вновь пробежала по губам Смеющегося Волка.
— Ты думаешь, я не видел, как ты тренируешься по утрам? А ножи и томагавки на празднике урожая ты метал так, словно занимался этим всю жизнь.
Данила пожал плечами.
— У всех есть свои странные увлечения. А спорт полезен для здоровья.
Пальцы Смеющегося Волка коснулись инфобраслета на левом запястье.
— О тебе нет никаких сведений в сети. Ни слова. А на нашей планете — большое хранилище информации. В наше время каждый хоть где-то в сети, да засветился. Хоть пара слов, хоть одно упоминание в нашу планетарную сеть попадает. Но у тебя нет своих «пятнадцати минут славы».
Помолчав, индеец добавил:
— Ты можешь ничего не говорить, но не пытайся меня обманывать. Я этого не заслужил.
Данила задумчиво кивнул.
— Ты прав. Я не хотел тебе врать. Давай я скажу «у меня богатое прошлое», и мы закончим этот разговор.
Индеец покачал головой.
— Я не просто так болтаю языком. Я говорил с Дочерью Тумана.
Данила нахмурился.
— Что за дело до меня той, что говорит с духами?
— Она говорила с духами о тебе.
Данила посмотрел на Смеющегося Волка.
— Зачем?
Тот пожал плечами.
— Ты прилетел сюда туристом, но стал гостем нашего племени. Тем, кого уважают. Ты спас одного из нас. Ты жил в нашем доме, ты ел и пил с нами, ты стал другом мне и моей семье. Можем мы немного побеспокоиться о хорошем человеке?
Данька невольно усмехнулся.
— Ты не так много знаешь обо мне, Смеющийся Волк, чтобы называть меня хорошим человеком.
— Я смотрю не глазами, бледнолицый.
Они обменялись взглядами.
— Так что сказала Дочь Тумана? Что сказали ей духи? — спросил Данила с принужденным весельем.
Какое-то время индеец молчал. Потом его слова вновь заставили Данилу поёжиться.
— Ты потерял часть души. Это ест тебя изнутри. Словно черная дыра.
Данила хотел было сказать что-то разряжающее обстановку, но тут Смеющийся Волк закончил:
— Я не сделал общение с духами путем своей жизни, но от этого я не перестаю видеть то что вижу. Дочь Тумана видит на твоем лице то же что и я. Сейчас ты идешь к смерти.
