На место индусов садятся парень с девушкой. Лицо у парня почему-то виноватое, он что-то тихо говорит и пытается взять девушку за руку. Та капризно отворачивается. Парень снова тянется к девушке, кладет ей руку на плечо. Девушка смотрит так, будто на ее плечо взобралась мокрая жаба. Парень вздрагивает, складывает руки на колени. Так и сидит, в позе смирения и грусти, глядя куда-то мимо нас.
Неподалеку от нашей скамейки остановилась троица симпатичных китаянок. Присматривались, совещались. Теперь, приветливо улыбаясь, подошли вплотную. Худенькие, в летних брючках, легких курточках. Гладкие черные волосы, миловидные лица.
Мужики-коммерсы поглядели лениво: люди бывалые, таких на мякине не проведешь.
Девчонки мгновенно оценили ситуацию. Поняли, что там им ничего не светит. Смотрят на меня. Я качаю головой и отворачиваюсь.
Обычное дело. «Хэлоу», «кэн ю спик чайниз», «хау ду ю лайк Шанхай» и «вуд ю лайк ту дринк э кап оф ти».
Это не проститутки. У них другой профиль — консумация[14].
Такие милые девочки обычно представляются студентками-туристками или, наоборот, коренными шанхаянками. Очень вежливы. Иногда — трогательно сексуальны: застенчивый взгляд из-под челки, мягкий голос, открытые и по-детски невинные улыбки. Разводят на «пойти в «ти-хауз» или ресторан. Потом соскальзывают, ровно за миг до того, как принесут чек на немыслимую сумму. Днем такие номера относительно безопасны — просто плати по счету и сваливай. Вечером или ночью могут быть последствия: приведут в такие места, где особо не повозникаешь, а если и начнешь — тут же явятся хмурые местные братки, а то и поддельные менты, в похожей на настоящую форме.
И начнется спектакль на тему «пройдемте, товарищ».
Самым неприятным может оказаться клофелин в выпивке и отправка бесчувственного тела на такси в гостиницу. Без денег, колец, телефонов, фотоаппарата и всего, что еще было.
Никогда не разговаривайте с незнакомцами — классику никто не отменял.
Особенно если вы турист.
С меня-то взятки гладки.
Последний раз я тесно общался с консуматоршами во время Специальных Олимпийских Игр. Повсюду в те дни висели рекламные плакаты: толстый мальчик в красной майке сжимает Олимпийскую медаль; выражение лица у мальчика характерное, еще то, и улыбочка специальная. Покупал ли я пиво, шел ли на работу — всюду за мной следили глаза спортивного дауна.
Встречу, открытие, сами Игры — китайцы все организовали четко и тщательно. Подошли с душой, можно лишь позавидовать.
Впрочем, если на карту поставлен престиж страны, китайцы всегда подходят к делу серьезно. На всех уровнях — от президента до волонтера. И улицы плакатами увешают, и по телевидению все растолкуют, и комитетов насоздают, и добровольцев тьму нагонят. В итоге никто из участников и гостей Игр не потерялся, а могли бы, ведь публика специфическая. Никого не обидели, всех приняли, расселили.
Шанхайцы — народ гостеприимный. Их самих многовато, но гостям они рады. Ворчат, конечно, на мигрантов и приезжих. Даже пекинцев держат за провинциалов. Но как только начинаются весенние праздники и вся понаехавшая братия покидает Шанхай, разъезжаясь по родным городам и деревням, — шанхайцы начинают озабоченно разглядывать свой город. Ни в ресторан сходить, ни в магазин, и вообще — куда бурная жизнь подевалась... Все закрыто, никого нигде нет...
Зачем я тогда оказался на улице Нанкин — не помню. Может, в консульство ездил, может, просто шлялся по городу.
В руке — бутылка пива. В наушниках, как всегда, «Ленинград»:
«Ты сегодня французской помадой напомадила губы свои...»
Отлил в «Макдональдсе». Вышел, присел на каменную скамеечку.
Был жаркий осенний день, но терпимо — без привычной душной влажности.
Напротив меня тянулись вверх строительные леса. Пахло ацетоном. Хрипло орал в наушниках Шнур. Голос его заглушали отбойные молотки: реконструкция зданий, вечная стройка и ремонт.
Здания на Нанкинлу высокие, темные. Идешь вроде бы по улице, но впечатление, что забрел в ущелье среди отвесных скал.
Гудя, тренькая и тесня толпу, проезжали машины-паровозики. Нанкинлу только условно можно назвать «пешеходной» — не вся она такая, только часть. А вообще просто спасу нет от этих «паровозиков».
В вагончиках-прицепах восседали утомленные туристы, в основном — китайцы в одинаковых белых или желтых бейсболках.
Рядом присели какие-то девчушки. Подергали меня за рукав.
Вытащил наушники. На автомате спросил по-русски: «Чего надо?»
«Хэлоу! Ве а ю фром?»
Было скучно. Не отмахнулся, как обычно. Решил поддержать беседу.
Поговорили по-английски о погоде, о Шанхае. О том, о сем. Вдруг слышу совершенно неожиданный вопрос. Не «как насчет пойти пройтись, погулять, попить чаю?» и не «умеешь ли ты есть палочками?».
Вопрос был такой: «А ю спешиал олимпиан?»
Безо всякой издевки, на полном серьезе меня спросили, не участник ли я Специальной Олимпиады для умственно неполноценных людей.
Обычно я к китайской непосредственности отношусь спокойно, но тут возмутился: «Это почему вы так решили?»
Девчонки беззаботно ответили: «Ну... ты похож на спортсмена».
Удивился еще пуще: «На специального?!»
