Я киваю, уже понимая, что моя тонкая попытка выяснить хоть что-то из его прошлого канула в молоко. И инквизитор чувствует обострившуюся обстановку, потому что бросает на меня внимательный взгляд и, будто поддерживая светскую беседу, поднимает новую тему.
— Какие планы после возвращения?
— У меня дежурство перед визитом к сестре. И ещё к Тревору не мешало бы заехать.
Да, зря сказала. Воздух между нами сгущается так, что, поднеси спичку — вспыхнет ярким пламенем. Риндан, прищурившись, не сводит с меня глаз, а я… понимаю, что надо объяснять.
— Нужно обновить противозачаточное заклинание.
Этого достаточно. Максвелл кивает, а я украдкой выдыхаю, чувствуя, как тает напряжение.
— И часто обновлять приходится?
— Каждый месяц, — виновато улыбаюсь, — пока что долгосрочного для женщин не придумали. Да и это… не в радость.
К сожалению, я не лгу. Мне действительно не нравится каждый месяц ездить к Нейту за зельем и матрицей заклинания. Вязкая, липкая защита воспринимается настолько мерзко, что после установки дня два хочется не вылезать из ванной.
Наверное, это отображается на моем лице, потому что инквизитор как-то сочувственно качает головой и, подумав, выдает:
— Не отказался бы посмотреть в глаза тем, кто разрабатывает такие изощренные пытки.
Фыркаю, а мужчина, будто не замечая, продолжает:
— Особенно хотелось бы познакомиться с умниками, придумывающими названия для этих заклинаний. Уверен, для них приготовлен отдельный котел в аду.
Предвкушая развлечение, я вопросительно поднимаю бровь. Но спрашивать не приходится — меня понимают и без слов.
— Ты только представь! — возмущенно выпрямляется Риндан, — чем нужно думать, чтобы назвать противозачаточное заклинание для мужчин… знаешь как?
Отвечать приходится взглядом — губы опять дрожат, норовя расплыться в улыбке. Но я ещё держусь. И Максвелл понимает — потому что выдерживает поистине театральную паузу, воздевает палец вверх и только после этого подает голос:
— Пустое семя!
Он добавляет что-то еще, но я уже не слышу — взрываюсь раскатом смеха, краем сознания замечая, что из глаз текут слезы. Я не могу остановиться даже тогда, когда мою ладонь сжимает затянутая в перчатку мужская рука. Но Максвелл не против — он терпеливо ждет, когда я отсмеюсь положенное и, шмыгнув носом напоследок, вернусь в реальный мир. И лишь затем невинно уточняет:
— А у вас как?
— Мы недалеко ушли, — я утираю платком мокрые глаза, — некто сверху решил, что вариант “пустое чрево” нас порадует.
Но Риндан не смеется. Расстроенно поджав губы, он пересаживается на мою сторону и тихо замечает:
— За такое вообще убивать надо.
— Знать бы, кого, — вздыхаю, — но знаешь, я уже даже как-то привыкла.
Меня действительно коробят некоторые названия заклинаний. Собственно, не только меня — Нейт уже давно ограничивается общей характеристикой, напрочь игнорируя конструктив.
— Ты встречала когда-нибудь коллег-женщин? — задает следующий вопрос мужчина.
— Ни разу, — сообщаю чистую правду, — а ты?
— Тоже. Но знаю, что они есть, — он замолкает, но мое любопытство застывает в ожидании, — когда тебя увидел — не поверил вначале. Думал, померещилось.
— Сквозь завесу?
Кончики его губ вздрагивают:
— Ну мало ли что может показаться в первый рабочий день на новом месте.
Разговор прерывается по простой причине — мы въезжаем на центральную площадь. В окна тут же врывается какофония звуков, а экипаж резко тормозит, заставляя меня схватиться за Максвелла. Тот никак не комментирует мой экспромт и, лишь помогая выйти из дилижанса, все же расщедривается на комплимент:
— Я очень рад, что ты предпочла меня дверной ручке.
Звуки ярмарки ввинчиваются в уши и я почти сразу теряюсь в этом водовороте ярких цветов и громких событий. Уличные зазывалы, знающие свое дело, чуть ли не бросаются под ноги. Их гулкие, хорошо поставленные голоса враз перетягивают на себя мое внимание и, окончательно дезориентированная, я прижимаюсь к Риндану, осознавая, как же одичала за время жизни в Лаерже. Но Максвелл, кажется, только рад — он прижимает меня к себе одной рукой, другой ловко расчищая нам дорогу от зевак.
— Удостоверением, главное, не размахивай, — иронично прошу его я, враз считав повадки инквизитора при исполнении.
— А это уж как пойдет, — откликается он, резко сворачивая в узкий проход между двумя небольшими лавками. Я покорно следую обозначенным маршрутом, понимая, что людей здесь в два раза меньше.
И откуда только он знает?..
— Просто все очень любят центральные улицы, — будто читает мои мысли Максвелл, совершая ещё один резкий поворот — на этот раз вдоль ряда переносных палаток, украшенных еловыми ветвями и колокольчиками.
Здесь людей уже почти нет — лишь несколько зевак ходит вдоль торговых рядов, прицениваясь к сувенирам.
— Предлагаю начать знакомство с ярмаркой отсюда, — Риндан обводит рукой окружающий мир, — раз уж зазывалы оказывают на тебя такое парализующее воздействие…
— Спасибо, — благодарю я.
Мне действительно не по себе — у нас подобного размаха днем с огнем не сыскать.