— У себя пока оставьте, — немного раздраженно бросает Лоуренс, но тотчас исправляется, глядя на меня немного виновато, — простите за резкость. В архиве сейчас такое… — он повторно взмахивает рукой и я уже понимаю: отдавать дело туда — не лучшее решение. Особенно учитывая последние подделки дел.
— Хорошо, — я киваю, захлопывая папку, — я уберу в сейф.
— Отличная идея, — в этот раз поддерживает Лоуренс, а я улыбаюсь, глядя, как пропадает складочка между бровей.
С сейфом я вожусь долго: идея сменить защитное заклинание возникла неожиданно, но была воспринята мной вполне благосклонно. Отставив каланхоэ обратно на подоконник и придвинув к сейфу низкий столик, я долго пыхчу, снимая старый код. Все-таки защитные заклинания — это не мое: в прошлые разы я вынуждена была вызывать для шифрования мастера кода. Но сегодня мне почему-то важно сделать всё самой, даже если на это уйдет масса времени.
Но все происходит иначе — сняв защитное заклинание, новое я ставлю за пару минут. Прищуриваюсь, не веря, гляжу на защиту на просвет — все идеально. Тонкая золотистая вязь, видимая только поставившему или мастеру кода, опутывает железную коробку сейфа неприступной сетью. Взломать можно, конечно — но в таком случае я тут же почувствую отдачу от разрушившегося заклинания и смогу принять меры.
Особенно при пустом резерве.
При мысли о недавнем освобождении я слабо улыбаюсь — пустой резерв дает массу преимуществ: острее ощущаются эмоции, ярче видятся матрицы заклинаний и, конечно же, исчезает тревога за свое грядущее состояние.
Последнее — важнее.
Я кладу дело на полку и долго гляжу на него, точно желая удостовериться, что оно там, где ему надлежит быть — под надежной защитой толстой двери. Затем щелкаю замком и, набросив сверху защитную вязь, проворачиваю ключ. Всё. Теперь никто, кроме меня не сможет открыть сейф, прежде не оберясь проблем.
Домой я добираюсь долго — прежде прошу извозчика сделать круг, заехав к мяснику: продукты дома подошли к концу. Когда экипаж тормозит, я быстро выскакиваю из двери и, несмотря на заверения возницы, что он подождет бегу в приветливо распахнутые двери лавки. Очереди нет и уже спустя пару минут я становлюсь обладателем сразу двух тушек — утиной и куриной — и увесистого свертка с говядиной. Убедившись, что на неделю мне этого точно хватит, я сажусь в экипаж и с облегчением выдыхаю: успела за четверть часа до закрытия.
Домой мы едем долго — сказывается дневной снегопад. На работе время летит незаметно и уже из окна я успеваю полюбоваться синими сумерками. Город не спит — напротив, его вовсю украшают ко дню Отца и, глядя на разноцветные гирлянды, растянутые на улицах, я незаметно для себя начинаю улыбаться. Центральная площадь тоже не остается незамеченной — точно желая сделать мне приятное, возница закладывает круг и мы едем мимо небольшой ярмарки с подарками, минуем центральное древо, выставленное на небольшом возвышении и, заложив небольшой вираж у витрины пряничного магазина, сворачиваем в боковой переулок.
У дома я выхожу в хорошем настроении, которое тут же становится лучше, стоит мне увидеть, как из трубы соседнего дома валит дым. Видит тримудрая Богиня, что за время проживания здесь я знатно устала от приятного вначале уединения. Вот только странно — осознала я это лишь после того, как у нас с Ринданом…
Неожиданная мысль заставляет меня замереть, не дойдя до крыльца. А что у нас с Ринданом?
Зайдя в дом, я не включаю свет. Неожиданная мысль, внезапно обрушившаяся на голову, заставляет присесть у двери и прикусить губу.
Я ни разу не слышала об отношениях между эмпатами — возможно, потому, что девушек на службе короны единицы, у меня и нет ответа на этот вопрос. А значит, и рассматривать отношения с Максвеллом ввиду этого очень странно. Но мужчину, похоже, это не волнует.
Я ещё раз вспоминаю тот самый вечер. Спокойный голос инквизитора, его завлекательный, слегка ироничный взгляд, глаза, поблескивающие в полумраке комнаты… мужчина явно знал, что делает. Ну, или сделал вид, что знает.
Как вообще отреагируют наши резервы при… длительном контакте?
Контракты у Тревора я оформляла часто — ещё с момента своего первого визита, когда приезжала еще на собеседование: Адель, напуганная моей ситуацией с переполненным резервом, настаивала на профилактике. Со временем это вошло в привычку и, уже по прибытию в Лаерж я на второй же день отправилась знакомиться с Нейтом. Тот, помнится, долго удивлялся, узнав мой возраст: двадцать один год — не самое подходящее время для работы дознавателем. Но я уже ничего поделать не смогла — Лоуренс с бережливостью опытной наседки взя л меня под крыло. Старый друг отца чувствовал перед ним ответственность за мою судьбу, да и я не возражала: так или иначе куда-то на службу пристроят. Адель и Джо, к тому времени выписанный из госпиталя (и списанный, пусть и не до конца, со счетов), поселились рядом, решив сразу две проблемы: приобретя подходящую недвижимость и сняв со своих плеч груз ответственности за мою судьбу. Но против я не была — семья у меня в приоритете.
